ПЕРСЕЙ СКУЛЬПТУРА БЕНВЕНУТО ЧЕЛЛИНИ

Бенвенуто Челлини родился в широко известной своими великими живописцами — Флоренции. Ещё с юных лет ему были знакомы такие имена как: Леонардо да Винчи, Рафаэле, Микеланджело. Будучи 15 летним мальчиком Бенвенуто сбежал из дома для того, чтобы стать учеником золотых дел мастера. Характер Челлини был далеко не спокойный, а скорее даже буйным, что и не позволяло оставаться ему долго на одном месте.

Таким образом, вскоре он оказывается в Риме. Папа Римский проникается его работами и Челлини поступает к нему на службу. Основной деятельностью мастера было изготовление медалей с рельефным изображением. В те времена такие медали были в моде (их носили на шляпах). Бенвенуто имел заказы от самых привилегированных и богатых горожан.

Солонка Франциска I

При осаде Рима войском испанского императора Карла V смелый Челлини участвовал в обороне города, отличаясь не только храбростью и дерзостью, но хвастовством.

Что нужно увидеть во Флоренции и почему: "Персей" Челлини

С его слов вырисовывались картины собственноручного убийства одного из принца с помощью оружейного выстрела, а также смерть главнокомандующего армии по средствам пушечного выстрела сделанного непосредственно им. Бенвенуто был частым участникам ссор и драк, в которых нередко исход решался смертью его оппонентов. Чтобы избежать наказаний он часто скрывался, покидая Рим. Покровительство Папы Римского, ценившего мастерство Челлини, не раз помогало уйти от подозрений и избежать обвинения. Именно он сделал Бенвенуто управляющим римским монетным двором. Но спустя небольшой период времени Челлини сгоряча совершает убийство знаменитого мастера золотых дел и вновь покидает Рим.

Он возвращается на свою родину ненадолго и позже уезжает во Францию ко двору короля Франциска I. Король Франции создаёт благоприятные условия Бенвенуто, окружая его уважением и почётом. Но и этого оказывается недостаточным. Мастер, постоянно тоскующий по Италии, узнаёт, что Папа Римский вновь прощает его и незамедлительно возвращается в Рим, где и начинает работать над ювелирными изделиями для папской сокровищницы.

Персей

Интересным является тот факт, что часть драгоценных камней, золота и серебра, предназначавшихся на эту работу таинственно исчезают. Вследствие чего мастера обвинили в воровстве и приговорили к пожизненному заключению. Подземелья замка Святого Ангела (собственность Папы Римского) отняли два года жизни Челлини, по прошествии которых Бенвенуто был вновь на свободе и выполнял заказы по изготовлению драгоценностей.

Позже Челлини вновь уезжает во Францию, где король Франциск I приближает его ко двору, а мастер создаёт свои самые знаменитые изделия такие как: золотая солонка и колоссальный бронзовый рельеф «Нимфа Фонтенбло» с изображением красивой молодой женщины. Во Франции мастер живёт на протяжении 5 лет, как и прежде в окружении соперников и врагов. Так, требование одной из фавориток короля заключалось в повешении Челлини как наказание за оскорбление, которое он ей нанёс. Но Франциск I полностью покровительствовал Бенвенуто и даже преподнес ему замок.

Нарцисс

Как бы то ни было, враги смогли добраться до Челлини, и ему пришлось покинуть Францию, в который раз. Остаток жизни Бенвенуто прожил во Флоренции, где правитель города (Медичи) опекал его. Челлини больше не занимался ювелирным искусством, отдавая предпочтение скульптуре. Статуя Персея с головой Медузы Горгоны в руке в бронзе стала самой известной работой этого периода.

И в зрелом возрасте Челлини отличался неукротимым нравом и вольным характером. На закате жизни он ушёл в монастырь, дабы замолить грехи разгульной жизни.

ПЕРСЕЙ
(1554г.)

Бенвенуто Челлини, автор "Персея", родился в 1500 году. Он был сыном флорентийского музыканта и архитектора маэстро Джованни Челлини. Маэстро принуждал сына, обладавшего талантом игры на флейте, стать музыкантом.

Однако, как пишет Челлини в своей знаменитой книге "Жизнь Бенвенуто…": "Достигнув пятнадцатилетнего возраста, я, вопреки воле моего отца, поступил в золотых дел мастерскую к одному, которого звали Антонио ди Сандро, по прозвищу Марконе, золотых дел мастеру. Это был отличнейший работник и честнейший человек, гордый и открытый во всех своих делах. Мой отец не хотел, чтобы он платил мне жалованье, Как принято другим ученикам, с тем, чтобы я, так как я добровольно взялся исполнять это художество, вдосталь мог рисовать, сколько мне угодно. Это я делал весьма охотно, и этот славный мой учитель находил в этом изумительное удовольствие. Был у него побочный сын, единственный, каковому он много раз ему приказывал, дабы оберечь меня. Такова была великая охота, или склонность, и то и другое, что в несколько месяцев я наверстал хороших и даже лучших юношей в цехе и начал извлекать плод из своих трудов. При этом я не упускал иной раз угодить моему доброму отцу, то на флейте, то на корнете играя; и всегда он у меня ронял слезы с великими вздохами, всякий раз, как он меня слушал; и очень часто я, из любви, его ублажал, делая вид, будто и я тоже получаю от этого много удовольствия".

Время шло. Челлини работал и учился то во Флоренции и Риме, то в Пизе и Сиене и снова в Риме. Он познакомился с известными художниками, скульпторами. Папа Климент VII, изумленный способностями и быстротой работы Челлини, взял его на должность чеканного мастера монетного двора.

После смерти Климента VII новый папа Павел III, оценив мастерство Челлини, также поручает ему изготовление монет. В 1520 — 1530 годах Челлини работает при папском дворе, к этому периоду относится создание его знаменитой медали Пьетро Бембо. Однако по наговору врагов Бенвенуто обвиняют в краже драгоценных камней из папской казны. Припомнили ему и прежние убийства на дуэлях. Так он попадает в папскую тюрьму в замке святого Ангела. Челлини покинул темницу только в декабре 1539 года. Боясь новых напастей, мастер отправился во Францию.

Король Франциск I встретил Бенвенуто весьма благосклонно, назначив ему жалованье в семьсот золотых скудо в год. Челлини жил и работал в замке Малый Нель. Во Франции итальянец выполнил немало заказов, в том числе знаменитую золотую солонку, пока не рассорился с сильными мира сего и здесь.

Теперь его путь лежал во Флоренцию. Местный герцог Козимо I Медичи страстно желал быть покровителем искусств, но для этого был слишком скуп. Едва встретившись с Челлини, герцог предложил ему сделать скульптуру Персея перед палаццо Веккьо в центре Флоренции. Персей — герой греческого мифа, победивший Медузу Горгону, — должен был символизировать победу Козимо I и его приход к власти во Флоренции.

То была великая честь — поставить свое творение на площади Синьории рядом со скульптурами "Юдифь и Олоферн" Донателло и "Давидом" Микеланджело. Челлини со страстью принялся за работу. Всем обещаниям и уверениям герцога он поверил на слово и юридического договора, как того требовал его печальный опыт, составлять не стал. Свою работу над "Персеем" Челлини весьма подробно осветил в своих "Жизнеописаниях": "Пока у меня строили мастерскую, чтобы мне в ней начать Персея, я работал в нижней комнате, в которой я и делал Персея из гипса, той величины, которой он должен был быть, с мыслью сформовать его по гипсовому. Когда я увидел, что делать его таким путем выходит у меня немножко долго, я избрал другой прием, потому что уже был возведен, кирпич за кирпичом, кусочек мастерской, сделанной с таким паскудством, что слишком мне обидно это вспоминать. Я начал фигуру Медузы и сделал железный косттяк; затем начал делать ее из глины, и когда я ее сделал из глины, я ее обжег.

…Совсем уже выполнив фигуру большой Медузы, как я сказал, костяк ее я сделал из железа; затем, сделав ее из глины, как по анатомии, и худее на полпальца, я отлично ее обжег; затем наложил сверху воск и закончил ее в том виде, как я хотел, чтобы она была".

Восковая модель будущего Персея смотрится на одном дыхании. Со всех сторон Персей видится одинаково сильным и неукротимым. Движения ног героя, попирающих Медузу Горгону, так выразительны, словно Персей, объятый страстью боя, еще и пританцовывает над поверженным врагом. Левая рука, отброшенная сильным движением вверх, с трудом удерживает отрубленную голову Медузы. Тело Персея, наполненное жизнью, мощное, противостоит статике распластанной, безжизненной Медузы. В результате вся скульптурная группа обретает динамику, пластическую убедительность.

Желая опробовать, как ведет себя местная глина при обжиге, Челлини вылепил бюст Козимо I и отлил его из бронзы.

"…Раньше чем приняться за отливку моего Персея, я хотел сделать эти первые попытки; из каковых я нашел, что глина хороша, хоть и не была хорошо понята этим удивительным Донателло, потому что я видел, что с превеликой трудностью выполнены его работы. Итак, как я говорю выше, с помощью искусства я составил глину, каковая послужила мне отлично; и, как я говорю, по ней я отлил сказанную голову; но так как я еще не сделал горна, я воспользовался горном маэстро Дзаноби ди Паньо, колокольщика. И, увидев, что голова очень хорошо вышла чистой, я тотчас же принялся делать горн в мастерской, которую мне сделал герцог, по моему замыслу и чертежу, в том самом доме, который он мне подарил; и как только был сделан горн, с наибольшим усердием, с каким я мог, я приготовился отливать статую Медузы, каковая есть та скорченная женщина, что под ногами у Персея.

…Отлив Медузу, а вышла она хорошо, я с великой надеждой подвигал моего Персея к концу, потому что он у меня был уже в воске, и я был уверен, что он так же хорошо выйдет у меня в бронзе, как вышла сказанная Медуза. И так как, при виде его в воске вполне законченным, он казался таким прекрасным, то герцог, видя его в таком образе и, находя его прекрасным, потому ли, что нашелся кто-нибудь, кто уверил герцога, что он не может выйти таким же в бронзе, или потому, что герцог сам по себе это вообразил, и, приходя на дом чаще, нежели обычно, он один раз среди прочих мне сказал: "Бенвенуто, эта фигура не может у тебя выйти в бронзе, потому что искусство тебе этого не позволит". На эти слова его светлости я премного рассердился, говоря: "Государь, я знаю, что ваша высокая светлость имеет ко мне эту весьма малую веру, и это, я думаю, происходит оттого, что ваша высокая светлость слишком верит тем, кто ей говорит столько плохого про меня, или же она в этом не разбирается". Он едва дал мне окончить слова, как сказал: "Я считаю, что разбираюсь в этом и разбираюсь отлично". Я тотчас же ответил и сказал: "Да, как государь, но не как художник; потому что если бы ваша высокая светлость разбиралась в этом так, как ей кажется, что она разбирается, она бы мне поверила благодаря прекрасной бронзовой голове, которую я ей сделал, такую большую, портрет вашей высокой светлости, который послан на Эльбу и благодаря тому, что я ей восстановил прекрасного мраморного Ганимеда с такой крайней трудностью, где я понес гораздо больший труд, чем ежели бы я его сделал всего заново, а также и потому, что я отлил Медузу, которая видна вот здесь, в присутствии вашей светлости, такое трудное литье, где я сделал то, чего никогда ни один другой человек не делал до меня в этом чертовском искусстве". Челлини сделал великолепную форму для отливки Персея, затопил горн и расплавил бронзу. Работал он круглосуточно и в результате серьезно заболел. Дав команду своим ученикам управляться далее без него, Челлини еле вышел из мастерской, тихо сказав на прощание: "Меня уже не будет в живых завтра утром".

Дома, устав бороться с лихорадкой, он впал в беспамятство. Позднее он рассказывал, что ему почудилось, как в дверь комнаты вошел какой-то древний старик и прошептал: "О Бенвенуто, ваша работа испорчена, и этого ничем уже не поправить". И действительно, когда Челлини ворвался в мастерскую, то увидел, что металл сгустился и из него получилось тесто. Снова развели сильный огонь. Для того чтобы сделать бронзу жидкой, в тигель полетело все, что могло помочь: блюда, чаши, кувшины, тазы. Но это еще не было окончательной победой. Вдруг раздался оглушительный взрыв: от чрезмерной жары треснула крышка горна, и бронза стала выливаться. Мгновенно сообразив, Челлини велел разом открыть все отверстия формы. И лишь когда форма наполнилась, Бенвенуто в изнеможении опустился на скамейку.

Персей был отлит на редкость удачно. Теперь оставалось искусно соединить обе фигуры. Настал день, и Челлини перенес Персея в Лоджию деи Ланци. Мастер заканчивал статую на воздухе. Пьедестал он украсил фигурами Юпитера, Минервы, Меркурия и Данаи, и сделал соответствующие надписи на латинском языке. На цоколе он сделал барельеф, изображающий освобождение Андромеды Персеем. Челлини превзошел самого себя. Архитектурное, скульптурное и ювелирное мастерство художника достигло в работе над "Персеем" своей вершины. Приходя на работу, Челлини видел приколотые к ограде многочисленные сонеты от питомцев знаменитой Флорентийской академии. 27 апреля 1554 года состоялось торжественное открытие статуи "Персей". "И вот, как угодно было преславному моему господу и бессмертному богу, я окончил ее совсем и однажды в четверг утром открыл ее всю. Тотчас же, пока еще не рассвело, собралось такое бесконечное множество народу, что сказать невозможно; и все в один голос состязались, кто лучше про нее скажет.

СКУЛЬПТОР БЕНВЕНУТО ЧЕЛЛИНИ

Герцог стоял у нижнего окна во дворце, которое над входом, и так, полуспрятанный внутри окна, слышал все то, что про сказанную работу говорилось; и после того как он послушал несколько часов, он встал с таким воодушевлением и такой довольный, что, повернувшись к своему мессеру Сфорца, сказал ему так: "Сфорца, пойди и разыщи Бенвенуто, и скажи ему от моего имени, что он меня удовольствовал много больше, чем я сам ожидал, и скажи ему, что его я удовольствую так, что он у меня изумится; так что скажи ему, чтобы он был покоен". И вот сказанный мессер Сфорца передал мне это торжественное извещение, каковое меня утешило; и в этот день этой доброй вестью и потому, что люди показывали меня пальцем то одному, то другому, как нечто чудесное и новое. Среди других там было двое дворян, каковые были посланы вице-королем Сицилии к нашему герцогу по их делам. И вот эти любезные люди подошли ко мне на площади, потому что я был им показан вот так на ходу; так что они поспешно меня настигли и тотчас же, со шляпами в руках, обратили ко мне самую церемонную речь, каковой было бы слишком и для папы; я же, как только мог, уничижался; но они так меня одолевали, что я начал их умолять, чтобы нам, уж пожалуйста, уйти вместе с площади, потому что народ останавливался и смотрел на меня еще упорнее, чем на моего Персея. И среди этих церемоний они были настолько смелы, что попросили меня уехать в Сицилию, и что они учинят со мной такой договор, что я буду доволен, и сказали мне, как брат Джовананьоло, сервит, сделал им фонтан, цельный и украшенный многими фигурами, но что они не такого совершенства, какое они видят в Персее, и что они его обогатили. Я не дал им договорить всего того, что им хотелось бы сказать, как сказал им: "Весьма я вам дивлюсь, что вы от меня домогаетесь, чтобы я покинул такого государя, любителя искусств больше, чем всякий другой властитель, который когда-либо рождался, и тем более когда я нахожусь в своем отечестве, школе всех величайших искусств. О, если бы у меня была жажда большой наживы, я бы мог себе остаться во Франции, на службе у этого великого короля Франциска, каковой давал мне тысячу золотых скудо на корм и, кроме того, оплачивал мне стоимость всех моих работ, так что каждый год я зарабатывал больше четырех тысяч золотых скудо в год; и оставил в Париже свои труды целых четырех лет". С этими и другими словами я оборвал церемонии и поблагодарил их за великие хвалы, которые они мне воздали, каковые суть величайшие награды, какие можно дать тому, кто трудится в искусствах; и что они до того усугубили во мне желание делать хорошо, что я надеюсь в немногие будущие годы показать другую работу, каковая, я надеюсь, понравится чудесной флорентийской Школе много больше, чем эта. Эти двое дворян хотели было возобновить свои церемонии; но я, сняв шляпу, с низким поклоном простился с ними".

Работу над "Персеем" Челлини завершил с пустым кошельком. Герцог платил художнику все меньше: от ста скудо в месяц оплата упала до двадцати пяти, а потом и вовсе перестал платить. Художник пытался бороться, ему вежливо передали, что если он не уймется, то герцог прикажет выбросить "Персея" из Лоджии деи Ланци. Козимо I остался должен художнику до конца своей жизни.

Заказов на большие работы не оказалось. Бенвенуто пришлось вернуться к своему старому ремеслу. Он принялся за работу над ювелирными изделиями.

В последние годы жизни Челлини занялся литературным творчеством. Он пишет свое "Жизнеописание", которое столь же талантливо, как все, за что брался в жизни этот необыкновенно одаренный человек.

Умер в Челлини в 1574 году.
     

PR в Античной мифологии

Бигирисданова Ольга
Пожарова Олеся

 

Медуза Горгона

 

Краткое содержание мифа

«Медуза», Караваджо
1598-99, Уффици
Изображение отрезанной
головы Горгоны

Горгоны — в греческой мифологии чудовища, дочери морских божеств Форкия и Кето, внучки богини земли Геи и бога моря Понта. Горгоны — это три сестры: Сфено, Эвриала и Медуза. Медуза, в отличие от старших сестер, существо смертное. В незапамятные времена сестры были красными морскими девами и обитали на крайнем западе, у берегов мировой реки Океан, поблизости от сада Гесперид.

Горгона Меду́за (греч. Μέδουσα, точнее Медуса — «стражник, защитница, повелительница») — наиболее известная из сестёр горгон, чудовище с женским лицом и змеями вместо волос. Но родилась она вовсе не страшным чудовищем, а прекрасной морской девой. Она была настолько привлекательной, что бог морей Посейдон решил возлечь с ней. Но место для этого выбрал не совсем удачное – храм Афины. Афина была вне себя от ярости, и мало того, что превратила Горгону в крылатое чудовище, но еще и наделила ее ужасающей силой – превращать в камень все живое своим взглядом. Кроме того, Афина превратила в монстров и ее ни в чем неповинных сестер. Сестры Медузы были вынуждены скрывать от всех свой безобразный облик, и перебрались «на край земли», на затерянный отдаленный остров. И люди рассказывали друг другу страшные истории о жестоких и кровожадных горгонах. Все быстро забыли о былой красоте горгон и с нетерпением ждали, когда появится герой, который избавит мир от отвратительной Медузы, под взглядом которой все живое становится камнем. Такова была воля Афины.

Одним из заданий, данных Персею царем Полидектом, было убийство горгоны Медузы. Справиться с чудовищем герою помогли боги — Афина и Гермес. По их совету перед тем, как отправиться в бой, он посетил вещих старух — сестёр грай, (которые были также сёстрами горгон), имевших на троих один глаз и один зуб. Хитростью Персей похитил у них зуб и глаз, а вернул в обмен на крылатые сандалии, волшебный мешок и шапку-невидимку Аида. Грайи показали Персею путь к горгонам. Гермес подарил ему острый кривой нож.

Персей (скульптура Бенвенуто Челлини)

Вооружившись этим подарком, Персей прибыл к горгонам. И вот перед ним скалистый остров, где мирно спят сестры, не ведая об опасности. Взгляд героя упал на блестящий щит — подарок Афины. Как зеркало, отражал щит и море, и скалы. Возрадовался Персей. Теперь он сможет сразиться с Горгоной медузой. Ринулся юноша вниз. Сверкнул меч, и голова Медузы оказалась в руках Персея. Из шеи обезглавленной Медузы хлынул поток алой крови, и из него появился крылатый, ослепительно белый конь Пегас и вслед за ним — Хрисаор (Золотой Лук). Взмыли они в синее небо и скрылись из виду. Из капель крови, упавшей в пески Ливии, появились ядовитые змеи и уничтожили в ней все живое. Локальная легенда гласит, что из потока крови, пролившегося в океан, появились кораллы. Герой бросил голову Медузы в свою сумку и полетел прочь. Проснулись горгоны Стено и Эвриала. Увидели они обезглавленное тело младшей сестры и поняли, что довершила свою месть Афина. С воплем ужаса взмыли горгоны над островом. Они хотели мстить убийце, растерзать его стальными когтями. Но Персей, невидимый в своей волшебной шапке, улетел прочь от острова, унося в сумке боевой трофей.

Кровь горгоны Медузы, обладающая губительными и живительными свойствами, была собрана Афиной в два сосуда, и подарена прославленному врачевателю Асклепию, которому поклонялись как основателю медицины. Асклепий с помощью крови Медузы, взятой из левой части тела мог оживлять людей, а из крови, взятой из правой части тела мог мгновенно умертвить.                                                                                      

Голова Медузы, сохранила и после смерти способность превращать в камень все живое. И когда победитель Медузы приземлился рядом с дворцом титана Атланта, Персей превратил его в гору, показав голову горгоны. Вскоре отрубленная голова Медузы была передана Афине, и та прикрепила ее к своему легендарному щиту – эгиде – получившему эпитет «горгонеон», а сама Афина стала называться Горгопа — богиня со страшным взглядом. Позднее в Древнем Риме изображение змеевласой головы Медузы стало одним из наиболее популярных на металлических украшениях, служивших воинскими знаками отличия.

Образы и символы мифа

Медуза Горгона скульптора Бернини

Образ Медузы Горгоны представляется устрашающим и опасным: «Вместо волос у Горгоны — шевелящиеся змеи, все тело покрыто блестящей чешуей. У Горгоны медные руки с острыми стальными когтями, крылья со сверкающим золотым опереньем. От взгляда горгоны все живое превращается в камень» — так описывает горгону древнегреческий поэт Гесиод (ок. 700 до н.э), в поэме «Теогония» («Происхождение богов»). Действительно, облик ее был ужасен, и слово «gorgos» в переводе означает «страшный, грозный». В зависимости от обстоятельств ее жертва окаменевает, теряет дар речи, лишается чувств или умирает. Силу Медузы можно обратить против нее самой или использовать в борьбе с другими противниками. Все жители боялись Горгону и считали  ее воплощением зла и жестокости. Но если помнить ее историю, то медуза Горгона – образ невинно убиенной героини, которая пострадала из-за своей красоты.

Составляющими  ее образа можно считать саму голову со змеями, вместо волос,  кровь медузы, щит Персея, натертый до блеска, как зеркало, и камень, в который превращалось все живое при взгляде на Горгону.

Кровь Горгоны обладала одновременно целительными и губительными свойствами. Асклепий, которому Афина отдала ее, с помощью крови Медузы, взятой из левой части тела мог оживлять людей, а из крови, взятой из правой части тела мог мгновенно умертвить. Интересно то, что Асклепий изображается всегда с посохом, обвитым змеей — порождением крови горгоны Медузы.

Древнегреческий путешественник и писатель Павсаний (2 в. н.э.) упоминает о том, что в храме Асклепия в Эпидавре жили несколько прирученных змей.

А изображение змеи, обвивающей чашу, появилось в XVI веке благодаря знаменитому врачу Парацельсу (1493-1541), и сегодня стало символом медицины.

Медуза Ронданини
ок. I в. н. э. Мрамор
Мюнхен, Глиптотека

Самый важный символический элемент мифа – голова медузы Горгоны. И в отрубленном состоянии она обладала теми же способностями превращать людей в камень. Показав лик Медузы Кето, Персей превратил ее в камень и спас Андромеду, царскую дочь, которую предназначили в жертву Кето. Перед этим он превратил в камень титана Атланта, поддерживающего небесный свод неподалеку от острова горгон, и тот превратился в гору Атлас в современном Марокко. В средневековых книжных легендах владение головой горгоны приписывалось Александру Македонскому, чем объяснялись его победы над всеми народами.

В знаменитой помпейской мозаике доспех царя украшен на груди изображением головы горгоны. Остров Сицилия традиционно считается местом, где жили горгоны и была убита Медуза. Её изображение до сих пор украшает флаг этого региона.

Эмблема Versace

Голова Горгоны изображалась на военных медалях, а затем и на украшениях конской сбруи, иногда на доспехах и щитах – дабы устрашать и повергать в ужас противника. Образ Медузы на воинских надгробных памятниках, возможно, играл охранительную функцию, призванную защищать могилу от разорителей. Голова медузы также стала эмблемой дома Versace.

Возникновение образа Медузы Горгоны зачастую связывают с преданием о "дурном глазе", однако наиболее приемлемой кажется следующая теория: с давних времен, Медуза Горгона совмещает в себе одновременно ужас и очарование, её образ нельзя понимать однозначно — это олицетворение  единства в человеке хаоса и порядка, красоты и коварства, самоограничения и развращенности.

Итак, можно говорить, что Медуза Горгона — это не просто древний вымышленный персонаж, а символ, являющийся своеобразным зеркалом человеческих душ.

Коммуникативные средства создания образов и символов

 Горгона — персонаж очень известный и сформировавшийся уже к VIII веку до рождества Христова. Во времена Гомера образ Горгоны был настолько известен, что он запросто упоминает её в своих произведениях, не углубляясь в описание её образа или историю. Вообще в гомеровские времена горгону активно изображали на монетах и в изобразительном искусстве, одним словом, в то время медуза отсутствием внимания не страдала. Имя «Горгона» известно с глубокой древности. Задолго до Гомера греки называли «горгонейоном» маску-талисман, которую изображали на одежде, предметах обихода, оружия, инструментах, украшениях, монетах и фасадах зданий. Уже в те древние времена мифы о Горгоне и Медузе тесно переплелись и эти имена практически стали синонимами. В гомеровские времена изображения Медузы были распространены повсеместно: их можно увидеть на монетах, бокалах для вина, хлебных формах, над входной дверью и у домашнего очага во многих афинских домах. Считалось, что капли ее крови в амулете предохраняют владельца от несчастий.

После Гомера, Горгона упоминалась в литературных трудах Гесиода, Эсхила, Овидия.
Овидий дает не только историю битвы с Персеем, убившим Горгону, но также излагает всю родословною Медузы.

Медуза Горгона – «воплощение дурного глаза». Среди мифов народов Скандинавии, Индии, австралийских аборигенов и американских индейцев немало таких, в которых говорится о людях, обращенных в камень «дурным взглядом». Изображения на боевых щитах служили «средством» против «дурного глаза». Их можно было видеть на носу кораблей, зданиях, воротах, медальонах. Хотя миф о медузе Горгоне не был ни причиной, ни следствием поверья о «дурном сглазе», именно благодаря ему в обиход вошли маски-талисманы (горгонейоны).

Социальное значение мифа

Ограда летнего сада

Медуза стала жертвой, красивой и трогательной в своей гибели. Медуза Горгона — одна из самых известных фигур греческой и римской мифологии. Яркость ее описаний в европейской литературе и изображений в искусстве в значительной мере зависит от того, насколько близки творения позднейших писателей, художников к античным источникам.

Образ медузы был использован и в живописи, и в литературе, и в архитектуре.

На старинных картах звёздного неба Персей традиционно изображается держащим в руке голову Медузы; её глаз — переменная звезда Алголь (бета Персея).

Голова Медузы в период классицизма и ампира, воскресившего античные мотивы, в том числе и этот — горгонейон, стала традиционным декоративным элементом, сопутствующим военной арматуре в украшении зданий и оград. К примеру, она является очень часто встречающимся мотивом в чугунном и кованном декоре Санкт-Петербурга, красуясь, в частности, на ограде 1-го Инженерного моста и решетке Летнего сада.

Такие великие художники, как  Леонардо Да Винчи, Караваджо, Рубенс, Бёклин не оставили миф о медузе без внимания. И отразили ее образ в своих произведениях.

Образ Медузы продолжал жить в сказаниях и легендах, но только в средневековье вернулся в литературу и изобразительное искусство. Типичным для средневекового восприятия Горгоны можно считать отрывок из девятой песни «Ада» Данте. Ее образ в интерпретации христианина Данте выступает как сочетание красоты и ужаса; Медуза — олицетворение противоречивых желаний, ей противопоставлен образ добродетельной Мательды.

В «Фаусте» Гете медуза бродит по шабашу, приняв образ Гретхен, чем смущает главного героя.

На бронзовой скульптуре Персея работы Челлини (1553) герой держит за волосы голову Горгоны (по которой одной только и можно догадаться, что изображен именно Персей). Горгона совсем не выглядит опасной. Более того, ее лицо — копия лица Персея: тонкие брови, чувственные губы, правильной формы нос и немного прикрытые глаза. Даже их волосы похожи — на голове Медузы не змеи, а мелкие кудри.

Перуцци. Персей и Медуза. 1511. Фреска

Медуза Челлини — непревзойденное изображение этого сложного и противоречивого образа в искусстве, как и Медуза Овидия в литературе. Все последующие творцы не смогли выйти из тени этой прекрасной статуи. Глуповатый Персей у Караваджо, похоже, больше обеспокоен тем, чтобы змеи с головы Медузы не укусили в нос его самого. Так же мало впечатляет фигура Персея в звездном атласе Яна Гевелиуса (1687): герой тащит за собой по небесному пространству голову Горгоны с полным, плоским лицом размером едва ли не с торс Персея.

Новый взгляд на историю Медузы, сложившийся к началу XX века, нашел воплощение в скульптуре ученицы Родена Камиллы Клодель «Персей и голова Медузы» (1898 — 1902). Отразилось в ней и то, что незадолго до того, как к ней пришел замысел скульптуры, ваятельница поссорилась со своим учителем. Ее Горгона не выглядит ужасным существом. Но и не прекрасной женщиной. Изогнув левую руку, Персей держит ее голову над своей. Морщины на обвисших щеках Медузы подчеркивают контраст между нею и юным Персеем. Скульптура Клодель скорее изображает достойную зрелую женщину, в результате трагических недоразумений попавшую под власть молодого, глуповатого победителя.

Кровь Горгоны можно считать прообразом живой и мертвой воды, так как она обладала и полезными, и губительными свойствами.

Горгона Медуза является знаковым символом для современных феминисток. В частности, они возражают против использования образа невинно убиенной героической женщины в качестве логотипа модного дома Versace.

Итак, медуза Горгона воспринималась во все времена неоднозначно, она вызывала много споров и дискуссий, но то, что о ней говорили великие творцы искусства и культуры, заслуживает огромного уважения и внимания к медузе. И сегодня миф о медузе Горгоне не утратил своей актуальности, и каждый может извлечь из него частицу полезного.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *