МУЗЕЙ КАФКИ В ПРАГЕ

Музей Кафки в Праге

Виноградова Татьяна Евгеньевна

ПРОЛОГ

Музей Кафки на Малой СтрАне. Приземистый длинный дом (кажется, бывший кирпичный заводик) стоит на низком берегу незамерзшей, лебедями осененной широкой и сумрачной Влтавы – практически под Карловым мостом.
Ну, Кафка – это Кафка. В конце концов, «мы рождены, чтоб Кафку сделать былью». Я, конечно, его люблю, но без фанатизма. Не перечитывала, правда, давно. И, скорее всего, не узнала бы об этом музее никогда, если б он не стал конечной точкой нашей обзорной экскурсии по городу. Причем в сам музей гид нас не повела, бросив сквозь очаровательные зубки что-то вроде: «Ну, это мало кому интересно…».
…Оказывается, это «малокомуинтересное» придумал человек по имени Жоан Инсуа (Juan Insua) из барселонского Центра современной культуры (Centre de Cultura Contemporania de Barсelona). У него однажды возникла идея цикла выставок «Города и их Писатели». Начал с Дублина и Джойса. А экспозиция «Город К. Франц Кафка и Прага» была открыта в 1999-м в Барселоне, в 2002-м переехала в Нью-Йорк, а с 2005-го, наконец, осела там, где ей и долженствовало быть – в Праге.

*
Музей ошеломил сразу. Но не тем, что перед ним, во дворике, стояла в снегах огромная, темная, тяжкая, подавляющая, на книгу похожая литера «К», – вполне в духе «Процесса». Это бы еще полбеды, причем, беды прекрасной, как (забегая вперед, признаюсь) прекрасен был и сам музей. Нет, ошеломлял фонтан – работы местного скульптора-провокатора Давида Черного (David Cerny) – пред музейным фасадом расположившийся и состоявший из скульптурного дуэта нагих и писающих (вполне половозрелых) мальчиков. А поскольку скульптура была выполнена из позеленевшей бронзы, то и части тела, из коих изливались струйки, более всего напоминали огурцы. Гид сказала, что летом фонтан бьет с куда большей интенсивностью (оборони Боже!) и что желающие могут на специальный номер прислать свои эсэмэски, и текст их, точнее, буквы слов, будут аккуратно ВЫПИСАНЫ подвижными зелеными огурцами грамотных мальчуковых статуёв на глади бассейнчика – выполненного, кстати, в форме карты Чехии.
По-моему, инвариант у всех этих «посланий» один: на… чхать нам на Кафку.
Н-да. Но сам Музей!
Дело в том, что он… музеем не был. Меня никто не предупредил, что я попаду не в музей, а в мир Кафки. Дивный кафкианский мир. «Это невозможно описать», – сказали мне. Но я попробую.

*             
Длинненький двухэтажный белый домик с маленькой деревянной башенкой, отдаленно напоминающей вышку конвоя. Внутри – холл с крохотным окошечком на величественный, озябший Карлов мост над хладными водами Влтавы. В холле пожилая интеллигентная служительница, одинаково неуверенно говорящая по-русски и по-английски. Но Кафку, сразу видно, любит.
Экспозиция поделена на две взаимоперетекающие, взаиморастворенные части.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«КАФКА В ПРАГЕ. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО»
 
Поднимаемся на второй этаж. Стены темные, торчат коричневые псевдо-фахверковые балки, слегка напоминающие (Кафка! Кафка же!..) виселицы. Маленькие окошки. Сквозь коричневато-подслеповатые тонированные стекла и двор, и экскурсанты видятся обобщенными смутными силуэтами, усредненно-вневременными, механистичными. Превращаются в иллюстрацию-анимацию к миру Кафки. Или в сам этот мир…

*
Затемненные лабиринты затягивают тебя в свои австро-венгерские глубины, не оставляя выбора. Семейные фотографии, выцветшие, чудовищно увеличенные. На прозрачном стеклянном листе – огромное фото сурового отца, Германа Кафки: лишь сквозь его лицо виден весь остальной мир. Мир этот черно-бел, обезличен, стерилизован. Фото тех пражских мест, где бывал Франц К., уложены на черно-белой гальке в бесконечный ряд  — на дне «речки» (Влтава? Лета?), накрытой стеклом. Под стеклом, над галькой, над черно-белыми домами старой Праги, медленно течет вода (настоящая!), размывая очертания улиц, рябью проходя над брусчаткой мостовых… Все зыбко, полуреально, все видится сквозь завесу воды/времени. Вспоминается «Сталкер», когда на дне лежат разные бесполезные артефакты «затонувшей Атлантиды». Но «атлантида» Австро-Венгерской империи, прекрасной и ужасной в своем бюрократическом величии, только начинает всплывать перед взором завороженного экскурсанта. «Клетка вышла на поиски птички» (1).

*
На огромном экране идет закольцованный фильм о Праге эпохи между двумя мировыми войнами. Черно-белые кадры: трамваи, башни, мужчины в смешных шляпах, важные дамы, башни, велосипедисты, ангелы, короли, автомобили, башни, трамваи… И постепенно вся эта хроника начинает преломляться, струиться, дробиться… Мелькают искаженные лица ангелов и королей, дома кренятся над мостовой и рушатся, рушатся, но никак не упадут на тебя – стороннего наблюдателя, маленького человечка в темном костюме и потертой шляпе, да только ты уже больше не сторонний, не посторонний, тебя затягивает, засасывает, ты уже – Йозеф К. И тебе отсюда не выбраться.
Возникает титр: «Прага больше тебя не отпустит. Никого из нас. У этой старой короны есть когти». И далее: «Только запалив этот город с двух концов, с Вышеграда и от Градчан, мы сможем освободиться» (2). На этих словах изображение желтеет по краям, чернеет, съеживается, пока не остается лишь черное пятно, после чего экран гаснет. И через мгновение все, как всегда, начинается снова.

*
Ты (слава Богу, действительно ты, не призрак с целлулоида) идешь по затемненным переходам, по узким коридорам… Идешь мимо круглых стеклянных столиков с книгами Кафки, Макса Брода, Гегеля, Канта: они лежат на поверхности стекла, а внизу разложены их четкие тени – тоже книги, но без текста, для призраков: весь текст, все буквы слились в этих теневых книгах в сплошную черноту. И отовсюду – со стендов, со стен, даже, кажется, с потолка, глядят на тебя цитаты – на немецком, английском и чешском – из писем и дневников, рассказов и романов Кафки. И – звуки. Шорохи, шепоты, вздохи. Кажется, даже шелест переворачиваемых страниц.
И вдруг надо всем этим каркает ворон. Дважды. Негромко, но очень отчетливо. Не спрашивай, по ком каркает ворон…

*
Вот – второй экран, с коротеньким мультфильмом, основанным на трех рисунках Франца К., на их метаморфозах и трансформациях.
Белый экран. Скупыми черными линиями рисуется стол – точнее, его, в обратной перспективе, проекция, как на древнерусской иконе. На столе острым, нервным почерком проступают слова «Im Prag», «В Праге». Рисуется стул, на стуле – человек: локти на столе, задумался. Отъезжает на стуле назад, поза становится напряженной, в каждой линии – застывшее отчаяние. Перед нами – классический рисунок Кафки, воспроизведенный на обложках многих его книг. Потом из-под человека исчезает стул. Он сохраняет прежнюю позу, не замечая исчезновения. Постепенно растворяется стол. Человек (не сразу, а тоже постепенно) как-то «складывается», откидывается назад, – и вот он уже полулежит в крайне неудобной позе, локти и колени остро торчат, весь словно ощетинился, пытаясь противостоять враждебному миру, отнявшему у него последнее – письменный стол.
Очень трагический мультфильм.

*
В следующем зале (отсеке лабиринта) – его женщины. Милена, Фелиция и другие. Каждая заключена в некий стеклянный ящик, подвешенный на цепях. «В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный…» Вначале я не поняла и пережила томительную минуту головокружения, когда, случайно задев поверхность стекла, незаметно для себя качнула ящик, – а ощущение было, что это у меня почва из-под ног уходит. О зыбкость, ненадежность кафкианской вселенной…
А цитата над этой Вечно Женственной зыбкостью нависает такая: «Сизиф был холостяком!»

*
Везде, везде, кругом – цитаты, маргиналии, комментарии… О том, что Кафка увлекся театриком, гастролировавшим в Праге со спектаклями на идиш. В частности, по пьесе Якова Гордина «Дикий человек» (одна из сюжетных линий: умственно неполноценного Лемеха его братья и сестра боятся, стыдятся и прячут от чужих глаз). Да так увлекся, что писал о постановках статьи, сдружился с труппой, в частности, с актером и режиссером Ицхаком Лёви (Людвигом Сацем). Вскоре Франц напишет «Превращение»… Папаше Герману все эти «театральные игры» очень не нравились. Кто бы сомневался.
Улиткой заворачиваются белые полотнища. Идешь по спирали, медленно, и так же медленно, не обгоняя и не отставая, сопровождают тебя огромные фото на белых барабанах в человеческий рост. Фото: Лёви в роли этого самого Лемеха-идиота. Стоит на коленях, в белой сорочке, кисти рук висят перед грудью, как у тираннозавра, красивое лицо перекошено (то ли от боли, то ли от смеха), но совсем не сумасшедшее. Фото: солидный господин при плаще и шляпе, в коротких панталонах и белых чулках, воплощение добропорядочности (если не знать, что господин этот – актриса-травести Флора Клюг, еще одна любовь Кафки). Улитка-спираль наконец тебя отпускает, и ты со вздохом облегчения попадаешь… попадаешь…
…Вот свидетельство о смерти. От туберкулеза. Рядом огромные буквы: «The God of Suffocation», «Бог удушья» (3). Вот некрологи в газетах: «Франц Кафка… Франтишек Кафка… В венском санатории… сорока одного года… gestorben ist (4)», – на чешском и на немецком, унизительно коротенькие, словно скончался просто еще один маленький человек. Да, быть может, и был Франтишек маленьким человеком, винтиком бюрократической тоталитарной махины, но – непокорным винтиком, великим «маленьким человеком».
И – цитаты: «Перед смертью его мучила жажда. Он грезил о “полном рте воды”, о чудесной минеральной воде…» И рядом – бесстрастная ремарка: «Обычно умирающим пить не хочется. Но некоторые срезанные цветы, к примеру, лилии, продолжают пить воду и в самый момент своей гибели».
От всего этого как-то… не по себе. А за несколько витков спирали до, в одном из предыдущих залов повествуется о том, как, создавая рассказ «Голодарь», Кафка болел тяжелейшим фарингитом, ему в горло буквально, без метафор, не лезла никакая еда. И – да, ему приходилось жестоко голодать. К тому же, будучи вегетарианцем, он вообще ел немного. Да еще шутил: вегетарианец, мол, пожирает не чью-нибудь, а свою собственную плоть.
…А тут – про жажду. Страшную, предсмертную. И – обрывается вниз узкая крутая лестница, деревянная и обшитая деревом со всех сторон. Разумеется, ассоциация с гробом неизбежна. Эти коды мы читаем на раз… Но вот когда, ближе к концу спуска, замечаешь, что внизу тебя ждет слегка наклоненное зияющее зеркало, «zrcadlo» по-чешски, то… Весь этот деревянный колодец становится уж слишком похож на могилу, в которую ты, лично ты, здесь и сейчас, неотвратимо опускаешься, погружаешься… О, вот тогда краешком сознанья начинаешь чуть-чуть понимать: а ведь я – уже не совсем я. Я, кажется, все-таки становлюсь персонажем. А спустившись, утыкаешься в очередной белый экран, на котором…

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
«ПРАГА В КАФКЕ. ВООБРАЖАЕМАЯ ТОПОГРАФИЯ»

…Постепенно возникает, проявляется дорога с одиноким путником. Видно только удаляющуюся спину. Это может быть любой. Это можешь быть ты. Причем, по мере того, как человек уходит, он становится все прозрачнее, словно бы растворяясь, исчезая в пространстве. А вот пространство – наоборот: по мере того, как человек стирается, дорога проступает все отчетливее, расширяется, захватывает все больше места, приковывая взгляд. Наконец, на горизонте, в тумане, появляется что-то. Появляется – и исчезает.

Музей Франца Кафки в 2018 — 2019

Проявляется – и вновь заволакивается туманом. И вдруг, на миг, станет видно: башни? стены? замок?
И – черные слова на пустом экране: «Ты не из Замка. Ты не из деревни. Ты – ничто. Нет, к сожалению, ты все же что-то собой представляешь. Ты – странник. Чужак. Лучше бы тебе оставаться никем» (5). И – громоздятся башни и стены, удваиваясь, утраиваясь, отражаясь в зеркальных (zrcadlo!) стенах этого странного «кинозала». Они громоздятся прямо на твой бедный мозг, такие незыблемые, такие уверенные в своей реальности, в своей инвариантности. Это – Замок Замков, квинтэссенция квадратной романской архитектуры, безо всякой там «пламенеющей готики». Этот монстр невозможен, однако он твердо стоит на земле и твердо намерен завоевать, заполонить своими башнями все небо. У башен квадратные зубцы и крайне самодовольный вид. Но не успеваешь толком испугаться, как они выпускают из себя лестницы, становятся ближе к народу, «политкорректнее»…
Раздается телефонный звонок: землемеру Йозефу К. звонят из Замка. В трубке – шорохи, шепоты, треск, какая-то возня, неясные звуки, то ли женский, то ли детский смех… На экране – глаза. Глаза женщины и глаза мужчины. Две пары глаз, расширенных от напряженного любопытства. Или от ужаса? Глаза, всматривающиеся в нас. Глаза, отраженные в зеркалах многократно…
Потом замок (да, вновь замок) как-то подтаивает, оплывает, расплавляется, теряет форму – и исчезает. И вновь – туман, дорога… Потом исчезает и она. И в белизне экрана проступают едва различимые белые буквы с теневой обводкой. Буквы медленно складываются в слова: «Что бы ты ни делал, это всегда неправильно» (6). Потом так же медленно исчезают. Совсем. И ты остаешься наедине с белым экраном и зеркалами, отражающими пустоту.
«Мессия приходит тогда, когда в нем уже перестали нуждаться» (7), – еще одна цитата, начертанная на стене.

*
А еще там был… была…
Бесконечная канцелярия, «The endless office». Бюро с черными ящичками картотеки. Некоторые выдвинуты. На них таблички с именами. Например, «Йозеф К.». Невольно ищешь глазами табличку со своим (своим?) именем. Кажется, там должно быть полное досье, проштампованное, прошнурованное, включающее не только твое прошлое, но и будущее, вплоть до последнего параграфа. А иногда среди черных лаковых картотечных ящичков вдруг обнаруживается черный же телефон кафкианско-сталинской эпохи. Конечно, ты поддаешься искушению снять трубку: а что там? А там – сочный, но слегка скучающий немецкий баритон зачитывает с канцелярской выразительностью нечто бесконечное, убористо-прижимистое. Мне, немецкого не знающей, почему-то померещился фрагмент из «Процесса». Это было бы логично. Хотя в кафкианском экзистансе царствует логика абсурда, и кто знает, ЧТО тебе могут наговорить в черной-черной комнате по черному-черному телефону… А вдруг это оглашают приговор ИМЕННО ТЕБЕ? И вот сейчас придут, да и заберут, да и отправят… в исправительную колонию.
Подняв глаза, вдруг видишь, что уныло-зловещие ряды черных ящиков прерываются уютным экранчиком-мониторчиком, оруэлловским вполне, на котором бесконечно, вновь и вновь отпечатывает металлический штампик остренькими своими шипами буковки и цифирки. На чем отпечатывает? А вот, можете видеть, уважаемые господа: макет машины, изобретенной директором исправительной колонии. Правда, слава Богу, бездействующий макет. Но и без того впечатляет. Машина (махина) – черная, чугунная, беспощадная, а внутри распластан обнаженный восковой человечек. Мышцы скручены, лицо искажено, глаза безумные. Слюна капает и стекает по специальному желобку, а на спине множественные иглы пишут несчастному приговор с перечнем всех его преступлений (8). Крови не очень много, ибо она тоже стекает в спецемкости: все предусмотрено, «все включено». Долго глядеть на это невозможно, не надо, нельзя, потому что невольно начинаешь ассоциировать себя с… И чувствовать все на собственной шкуре.
А потом, в самом конце, перед глазами у тебя появится надпись: «Мы были созданы, чтобы жить в раю, рай был предназначен для служения нам. Наше предназначение было изменено; о том же, было ли изменено и предназначение рая, не сказано» (9).
 

ЭПИЛОГ

В общем, когда, наконец, покидаешь этот призрачный, черно-белый, ирреальный, но подавляющий своей тяжестью мир, то в полной мере ощущаешь себя распластанным на страницах «Процесса», «Превращения» или «Замка».
Я так и подписалась в книге отзывов, которую мне молча протянула пожилая служительница: «Tatiana V., a personage» (10).

                Прага, январь 2011 – Москва, февраль 2013

  (1) Кафка Ф. Ангелы не летают / Пер. с нем. Г. Ноткина. – СПб: Издательская Группа «Азбука-классика», 2009, С.43.

  (2) Из письма Кафки к Оскару Поллаку: «Прага не отпускает нас. Ни тебя, ни меня. У этой матушки, – говорит он, трансформируя чешское Maticka Praha, – есть когти. Надо покориться или же… Надо бы поджечь ее с двух концов, поджечь Вышеград и Градчаны — тогда, может быть, удалось бы вырваться…» (см. http://www.kafka.ru/biografy/read/praga.) Наскоро переводя для себя английские титры, я перепутала "crone" (старая карга) и "crown" (корона).
 
  (3) «Каждому больному — своего домашнего бога, легочному больному — бога удушья». (Кафка. Дневник от 1 февраля 1922 г. Пер. Е.Кацевой). Цит. по: Кафка Ф. Дневники 1910–1923. Путевые дневники. Письмо отцу. Завещание. – М.: ОЛМА-ПРЕСС. 2004.

  (4) умер (нем.)

  (5) «Вы не из Замка, вы не из Деревни. Вы ничто. Но, к несчастью, вы все же кто-то, вы чужой, вы всюду лишний, всюду мешаете, из-за вас у всех постоянные неприятности…» – Кафка Ф. Замок. (Цит. по кн. Кафка Ф. Избранное, пер. Р. Райт-Ковалевой. М. Радуга, 1989).

  (6) Из послесловия Макса Брода к первому изданию «Замка». (В тексте послесловия этой фразы почему-то не обнаружила. Однако в музейном каталоге стояло: «Whatever you do, it is always wrong». Max Brod. Afterword to the first edition of The Castle.)

  (7) «Мессия придет только тогда, когда уже не будет нужен; он придет только на следующий день после того, как будет возвещен его приход; он придет не в последний день, а в самый последний». – см.: Кафка Ф. Ангелы не летают / Пер. с нем. Г. Ноткина. – СПб: Издательская Группа «Азбука-классика», 2009, С. 50.

  (8) «Нижнюю часть прозвали лежаком, верхнюю – разметчиком, а вот эту, среднюю, висячую, – бороной… Итак, это, как я сказал, лежак… Животом вниз кладут осужденного – разумеется, голого, – вот ремни, чтобы его привязать: для рук, для ног и для шеи… Наш приговор не суров. Борона записывает на теле осужденного ту заповедь, которую он нарушил… Она, вибрируя, колет своими зубьями тело, которое в свою очередь вибрирует благодаря лежаку… Конечно, эти буквы не могут быть простыми; ведь они должны убивать не сразу, а в среднем через двенадцать часов…»  (Цит. по: Кафка Ф. В исправительной колонии (пер. С. Апта) // Кафка Ф. Собрание сочинений: В 3 т. Т. 1 – М.: ТЕРРА–Книжный клуб, 2009.) http://prose-book.ru/document8108.html

  (9) Кафка Ф. Афоризмы / Пер. с нем. Ю. Архипова. Г. Ноткина. – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2012. С.44.

  (10) Татьяна В., персонаж (англ.)

 http://vinogradova-t-e.livejournal.com/6265.html (гиперссылки, фото)

© Copyright: Виноградова Татьяна Евгеньевна, 2016
Свидетельство о публикации №216050500145

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Виноградова Татьяна Евгеньевна

Рецензии

Написать рецензию

Другие произведения автора Виноградова Татьяна Евгеньевна

Музей Кафки

Прага – удивительный город, одновременно утонченный и приземистый, оживленный и тягостный, радостный и угнетающий. Такое же двоякое отношение к нему испытывал известный писатель Франц Кафка, который одновременно любил и ненавидел свой родной город. Туристам следует посетить музей Кафки в Праге, чтобы узнать о жизни не только самого прозаика, но и о столицы Чехии в целом.

История музея Кафки в Праге

Изначально коллекция книг, рукописей и других личных вещей чешского писателя была представлена в 1999 году на выставке в Барселоне. Она входила в цикл мероприятий под названием «Города и их Писатели», который организовал сотрудник Центра современной культуры Барселоны Жоан Инсуа. Конкретно эта выставка носила название «Франц Кафка и Прага». В 2002 году коллекция была представлена в Нью-Йорке. Только с 2005 года она обосновалась в Праге, где получила название музея Франца Кафки.

Под культурный центр было выделено длинное приземистое здание, в котором некогда располагался кирпичный завод Гергета. Посмотрев на карту, можно увидеть, что музей Кафки в Праге расположен почти под Карловым мостом на низком берегу реки Влтава.

Экспозиции музея Кафки

Прямо у входа в культурный центр расположена провокационная скульптурная композиция, на которой изображены двое бронзовых мужчин, которые мочатся на карту Чешской Республики. Автором этого фонтана является Давид Черный.

Музей Кафки в Праге — жизнь, сотканная из сна

Скульптуры оснащены сложным механизмом, который поворачивает фигуры таким образом, что струи вырисовывают на воде буквы из цитат.

Коллекция музея Франца Кафки в Праге поделена на два раздела:

  • Экзистенциальное пространство;
  • Мнимая топография.

Первый раздел посвящен влиянию Праги на становление писателя. О том, как она формировала его жизнь, можно узнать по многочисленным цитатам и произведениям. В этой экспозиции музея Кафки в Праге выставляются:

  • личная переписка писателя;
  • фотографии членов семьи, друзей и подруг;
  • черновики известных произведений;
  • первые публикации.

Во время экскурсии посетителям демонстрируют документальный фильм о чешской столице. Это даже не фильм, а скорее аллегория. В ней отражается то, какой именно видел писатель Прагу: она то доброжелательна и гостеприимна, то свирепа и недружелюбна. Этот фильм будет настоящим откровением для тех туристов, которым кажется, что они досконально изучили город.

Вторая часть музея Франца Кафки в Праге посвящена уже творчеству писателя. В своих произведениях он не указывает конкретные пражские достопримечательности, но художественно описывает их. Посетителю нужно поставить себя на место великого пражанина и угадать в романах и рассказах Карлов мост, Старую Прагу или Собор Святого Вита.

Для этого отдела музея были приготовлены трехмерные экспонаты и аудиозаписи произведений Кафки, среди которых «Суд», «Процесс», «Америка» и другие. В музее Кафки в Праге работает книжный магазин, где можно приобрести работы писателя.

Как добраться до музея Кафки?

Культурный центр, посвященный жизни и творчеству прозаика, расположен на северо-западе чешской столицы. Судя по адресу Музея Кафки в Праге, он находится на правом берегу реки Влтава менее чем в 200 м от Карлова моста. Из центра и других районов столицы до него можно добраться на метро или трамвае. В 350 м от него расположена станция метро Malostranska, относящаяся к линии A. Здесь же находится одноименная трамвайная остановка, до которой можно доехать по маршрутам №№2, 11, 22, 97 и др.

К музею Кафки в Праге ведут автомобильные дороги Wilsonova, Nábřeží Edvarda Beneše, Italská и Žitná.

  • Адрес: Cihelná 635/2b, 118 00 Malá Strana, Чехия
  • Телефон: +420 257 535 373
  • Сайт: kafkamuseum.cz
  • Время работы: ежедневно 10:00-18:00
  • Дата основания: 2005 г.

Прага — достопримечательности:Все достопримечательности Прага

Все места

Музей Кафки в Праге, Чехия

Франц Кафка (1883 – 1924) – известный немецкий писатель, классик литературы ХХ века. При жизни не был заслуженно оценен. Практически все известные произведения писателя опубликованы после его преждевременной смерти.

Детство

Родился будущий писатель в Праге. Он был первым из шести детей в довольно обеспеченной еврейской семье. Двое его братьев умерли в раннем детстве, остались только сестры. Кафка-старший был удачливым торговцем. Он сколотил неплохое состояние на продаже галантерейных изделий. Мать же происходила из зажиточных пивоваров. Таким образом, несмотря на отсутствие титулов и принадлежности к высшему обществу, семья никогда не нуждалась.

Едва Францу исполнилось шесть лет, он стал посещать начальную школу. В те годы необходимость образования уже ни у кого не вызывала сомнений. Родители же мальчика на примере собственной жизни прекрасно понимали его важность.

Франц учился хорошо. Он был скромным и воспитанным ребенком, неизменно аккуратно одетым и обходительным, поэтому взрослые всегда относились к нему благосклонно. В то же время живой ум, знания, чувство юмора привлекали к мальчику сверстников.

Из всех предметов Франца изначально больше всего увлекла литература. Чтобы иметь возможность обсуждать прочитанное и делиться мыслями, он выступил инициатором организации литературных встреч. Они имели популярность.Вдохновившись этим, Кафка решил пойти дальше и создать собственный театральный кружок. Более всего этому были удивлены его друзья.

Музей Кафки

Они отлично знали, насколько их товарищ застенчив и не вполне уверен в себе. Поэтому его желание играть на сцене вызвало недоумение. Впрочем, Франц всегда мог рассчитывать на поддержку.

Учеба, работа

В 1901 году Кафка окончил гимназию и получил аттестат зрелости. Ему предстояло определиться с будущими занятиями. Посомневавшись некоторое время, молодой человек выбрал право и отправился постигать его сложности в Карлов университет. Нельзя сказать, что это было только его решение. Скорее компромисс с отцом, который собирался привлечь его к торговле.

Отношения с деспотичным отцом у молодого человека складывались плохо. В конце концов Франц покинул родной дом и долгие годы жил в съемных квартирах и комнатах, перебиваясь с копейки на копейку. Окончив университет, Кафка был вынужден устроиться на должность чиновника в страховое ведомство. Это было неплохое место, но только не для него.

ТЕСТ: Сможете ли вы добиться успеха?

Пройдите этот тест и узнайте сможете ли вы добиться успеха.

Начать тест

Молодой человек не был создан для такой работы. В своих мечтах он видел себя писателем, а все свободное время отдавал изучению литературы и собственному творчеству. В последнем он видел исключительно отдушину для себя самого, ни на минуту не признавая художественную ценность своих произведений. Он настолько стеснялся их, что даже завещал своему другу уничтожить все его литературные эксперименты в случае смерти.

Кафка был очень болезненным человеком. У него обнаружили туберкулез. К тому же, писателя мучили частые мигрени, бессонница. Большинство специалистов сходятся во мнении, что проблемы эти имели психологические корни, уходящие в детство, семью и отношения с отцом. Как бы то ни было, но большую часть жизни Кафка пребывал в нескончаемой депрессии. Это очень хорошо видно по его творчеству.

Отношения с женщинами

Кафка никогда не был женат. Однако в его жизни были женщины. Долгое время писателя связывали отношения с Фелицией Бауэр. Она явно хотела выйти за него замуж, потому что девушку не смутила разорванная помолвка и то, что вскоре он снова сделал ей предложение. Однако свадьбой дело не завершилось и в этот раз. Кафка снова передумал.

Объяснить эти события можно еще и тем, что молодые люди общались в основном по переписке. На основе писем Кафка создал себе в воображении образ девушки, которая в реальности оказалась совершенно иной.

Самой большой любовью писателя являлась Милена Есенская. Для 20-х годов прошлого века она была невероятно свободной и самодостаточной личностью. Переводчица и журналистка, Милена увидела в своем возлюбленном талантливого писателя. Она была одной из немногих, с кем он поделился своим творчеством. Казалось, их роман мог перерасти в нечто большее. Однако Милена была замужем.

В самом конце жизни Кафка завел роман с девятнадцатилетней Дорой Диамант.

Творчество

При жизни Кафка опубликовал лишь небольшое количество рассказов. Он бы и этого не сделал, если бы не близкий друг Макс Брод, который всегда старался поддерживать писателя и верил в его талант. Именно ему Кафка завещал уничтожить все написанные произведения. Однако Брод этого не сделал. Наоборот, он отправил все рукописи в типографию.

Вскоре имя Кафки загремело. Читатели и критики высоко оценили все то, что удалось спасти от огня. К сожалению, Дора Диамант все-таки успела уничтожить некоторые книги, доставшиеся ей.

Смерть

В своих дневниках Кафка часто говорит об усталости от постоянных болезней. Он прямо выражает уверенность в том, что не проживет больше сорока лет. И оказался прав. В 1924 году его не стало.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *