ЛУЧЕЗАРНЫЙ ГОРОД ЛЕ КОРБЮЗЬЕ

Ле Корбюзье и его наследники

Советских авангардистов на Западе переводили и знали, однако после 1932 г., когда с многообразием идей в Советском Союзе было покончено, их проекты, постройки и немногие тексты отходили в прошлое. На первую позицию выдвинул себя Ле Корбюзье – несомненно талантливый художник и автор множества весьма специфических текстов. Тезисы следуют один за другим, как гвозди, вбиваясь в голову читателя, обоснования вообще отсутствуют, но именно этот напор оказался заразительным в эпоху, легко склонявшуюся к тоталитаризму. Выдвинув идею дома как «машины для жилья», этот выходец из семьи швейцарских часовых дел мастеров, взявший псевдоним с дворянским звучанием, не мог не предпринять попытку создать собственную, похожую на механизм, модель города.

Еще в 1922 г.

Солнце, зелень и пространство: архитектура свободы Ле Корбюзье

Корбюзье публикует «Современный город», затем «Урбанизм», а в 1925 г. он предъявляет на Всемирной выставке декоративных искусств макет своего «Плана Вуазен», выполненный на средства владельца авиазавода с этим именем. На плане Парижа выстроились 18 одинаковых зданий высотой 240 м. На своем месте осталась лишь Вандомская площадь, сохраненная ввиду ее полной упорядоченности, несколько исторических памятников следовало перенести, все остальное – стереть с лица земли. По совпадению или нет, «Лучезарный город» очень напоминает поточно-функциональную схему Милютина, но применительно к откровенно капиталистическому городу. Жилье отделено от полосы фабрик, полосы складов и полосы тяжелой индустрии, но при этом жилая зона четко разделена на центральный стержень, скомпонованный из шестиэтажных жилых корпусов с апартаментами, по обе стороны от которого простирались бы «поля» корпусов для рабочих в одинаковых кварталах, орнаментально уложенных на плане, наконец за полосой, отведенной для отелей и посольств в парке, нашлось место для делового центра, полностью отведенного под башни офисов, прямо взятых с ранней схемы Плана Вуазен. Скоростные автомагистрали и множество спортивных площадок (для элиты получше, для рабочих поскромнее) дополнили картину.

Проект реконструкции Парижа, созданный Ле Корбюзье, был, разумеется, сознательной провокацией. Стереть все, кроме Лувра и Вандомской площади, чтобы на место старого поставить «Лучезарный город» – это во всяком случае не могло не привлечь внимание. Заметим, что ту же операцию Ле Корбюзье предлагал проделать и с Москвой, и, что особенно забавно – с нью-йоркским Манхэттеном.

В 1933 г. Корбюзье публикует проект «Лучезарного города». Основная идея осталась неизменной: строить как можно выше, на как можно меньшей площади, оставляя свободное пространство, но его первичная концепция претерпела некоторое изменение. Автор разочаровался в буржуазии – критики без обиняков назвали его варваром. Теперь он переходит на позиции синдикализма, т. е. классового мира на основе союза сильной государственной власти с лояльными профессиональными объединениями, и отнюдь не случайно «Урбанизм» был завершен репродукцией гравюры, изображавшей Людовика XIV, распоряжающегося строить комплекс Инвалидов. Сочинитель начал поиск нового Людовика, обращаясь сначала к Муссолини, затем, в ходе работы над зданием Центросоюза, к Сталину – с предложением построить свою Новую Москву рядом со старой. В годы войны он пытается увлечь своими идеями коллаборационистский режим Виши… «Гармоничный город должен быть, прежде всего, спроектирован экспертами, понимающими существо урбанизма. Они разрабатывают планы с полной свободой от какого-либо нажима или частных интересов, а когда эти планы оформлены, их надлежит внедрить безукоснительно». Еще короче эта позиция Корбюзье выражена так: «Проектирование городов слишком важное дело, чтобы доверить его горожанам».

В «Лучезарном городе» все должны жить в одинаковых, огромных «жилых единицах», получая квартиру сообразно норме площади на человека. Оживают уже напрочь забытые в Советском Союзе идеи исключительно общественного обслуживания, включая коллективное воспитание детей. Уже во время войны концепция города вновь претерпевает изменение. Разочаровавшись в идее мегаполиса, Корбюзье фактически воспроизводит говардовскую схему, соединив ее со схемой Тони Гарнье. Теперь уже крупные центры образования и развлечений должны быть соединены в гигантскую сеть линейными индустриальными городами, растянутыми вдоль магистралей, связывающих все страну.


Планировочная структура новой столицы Бразилии – города Бразилиа, твердой рукой начертанная Лючио Коста, может считаться апофеозом концепций модернизма. Благодаря гигантским усилиям президента Бразилии Кубичека, город чиновников был вчерне построен к концу его президентства. Впрочем, вдоль берега водохранилища возникли вполне комфортные зоны вилл. Маленькая черная трапеция в центре – это гигантский в действительности правительственный центр Бразилиа, ставший своего рода планшетом художника, на котором архитектор Оскар Нимейер получил возможность сформировать свободную композицию из прямоугольных призм и грандиозных бетонных чаш.

Корбюзье построил несколько зданий, представляющих самостоятельный интерес, но все его попытки продавить концепцию города, будь то Москва, Алжир, Барселона, Антверпен или Буэнос-Айрес, оставались на бумаге. Он пробовал убедить ньюйоркцев в том, что небоскребы Манхэттена недостаточно высоки, тогда как их слишком много, и повторил свой давний План Вуазен, врисовав свои призматические «горизонтальные небоскребы» в карту острова.

Казалось бы, схемам Корбюзье не место в этой главе, но они оказали в послевоенной Европе столь сильное воздействие – через энтузиазм молодых поклонников – что они уместны именно здесь. Дело в том, что попытки воплотить те же идеи, с естественной поправкой на требования социальной практики и экономические ограничения, но с той же энергией игнорируя существо социальной жизни, были предприняты повсеместно. Даже в Британии с ее консерватизмом. Даже в США, когда стартовали программы строительства субсидируемого жилья. Даже в Советском Союзе, где эти идеи были сплавлены с переосмысленной микрорайонной схемой, заимствованной у Перри из вторых рук. Не лишним будет напомнить, что т. н. Дома Будущего, попытки строить которые были шумно предприняты в Москве и Ленинграде начала 70-х годов, воспроизводя «жилые единицы» Корбюзье, через их вторые издания в Англии и Швеции, – родом из «Лучезарного города». Придется признать, что и вся почти «точечная» застройка Москвы лужковской эпохи в концептуальном плане восходит к Ле Корбюзье в гораздо большей степени, чем к советским модернистам 20-х годов.

Единственный раз фортуна улыбнулась этому мечтателю с темпераментом пророка и умом педанта – стремясь укротить бунтовавший штат Пенджаб, правительство Индии, совсем недавно обретшей независимость, после мучительного раздела с мусульманским Пакистаном, приняло решение о строительстве новой столицы штата – Чандигарха. Проект планировки был выполнен британским архитектором Альбертом Майером в традиции Унивина-Паркера, но индусы решили привлечь Корбюзье-архитектора для того, чтобы тот вдохнул в образ Чандигарха новую энергию. Последовали жаркие словесные баталии, в результате которых произошло разделение труда, и Корбюзье получил полную свободу создания административного центра столицы штата. Возникла любопытная пространственная композиция, абсолютно не соответствовавшая ни климату, ни обычаям жителей, ни реальным политическим условиям: к парадному бассейну жители пытались пригонять скот на водопой, и их отталкивали полицейские, часть комплекса пришлось окружить колючей проволокой и т. д.

При переходе к реальному проектированию Чандигарха Ле Корбюзье не сумел обратить в свою веру основную группу планировщиков, получив в утешение разработку центрального ядра столицы Пенджаба.

Еще раньше Оскар Нимейер и Лючио Коста взялись за создание Бразилиа, о чем мы уже говорили в первой главе. Эти преданные ученики Корбюзье следовали его доктрине. Коста представил образ планировки на пяти небольших листах бумаги, не озаботясь ни прогнозом численности населения, ни схемой землепользования, ни экономикой новой столицы. Это, впрочем, вполне соответствовало подходу к задаче со стороны президента Кубичека, который, во что бы то ни стало, стремился хотя бы вчерне завершить административный центр до конца своего правления. С затратами не считались, и Нимейер, отвечая на вопрос британского коллеги о стоимости Президентского Дворца, мог спокойно ответить, что не имеет об этом представления.

Комплекс административных зданий Бразилиа вошел во все учебники архитектуры в мире и, конечно же, обладает художественной самоценностью, но как город Бразилиа – катастрофа. Печально знаменитых бразильских фавел, в которых сотни тысяч бедняков гнездятся в хижинах, собранных из чего попало, в Бразилиа нет, но рядом возник целый трущобный город – Тигуантинга. На этом история урбанизма в чистом виде «по Корбюзье» завершилась, если иметь в виду масштаб целого города, но попытки реконструкции в том же духе продолжились. Прежде чем обратиться к ним, целесообразно рассмотреть особый тип интермедии, также оказавшей мощное влияние на словарь планировки.

Лучезарный город

ловек на 1 га, в шестиэтажных домах с комфортабельными квартира­ми— 300 жителей на 1 га, а в замкнутых пятиэтажных блоках — 305 жи­телей на 1 га, В центре сосредоточиваются 60-этажные административ­ные здания. Здесь же размером в 20 000 м2— площадка для посадки са­молетов. Под площадкой — автомобильный перекресток центра, под ним — вестибюль и кассы подземных трасс массового транспорта. В первом подвале — станции подземного внутригородского транспорта, во втором — линии, ведущие в окрестности города, и, наконец, в треть­ем — скоростные линии дальнего следования.

К книге приложен известный эскиз, показывающий, как Корбюзье предполагал использовать башенные дома при реконструкции центра Парижа. В непосредственной близости от Лувра, Тюильри и Елисейских полей, в окружении парков возвышаются 60-этажные 220-метровые до­ма торгового центра. Расстояния между домами — 400 ,и, их соединяет подземная дорога, станции которой расположены под каждым домом. Впервые проект был выставлен в павильоне «Эспри нуво» на Междуна­родной выставке декоративного искусства в 1925 г. в Париже.

Если концепция города для 3 млн. жителей представляет интерес как первый градостроительный проект Корбюзье, то его «Лучезарный город» — «La Ville Radieuse», относящийся к началу 30-х годов, по праву считается наиболее значительной работой архитектора. У этого проекта интересная история, которую биографы Корбюзье обычно об­ходят молчанием или по-разному искажают ее смысл.

В этой связи полезно вспомнить о тех событиях жизни Корбюзье, ко­торые предшествовали разработке замысла Лучезарного горо-

ШШШШ’ЙШШипШШШШШ ИоШПддщРДШВ

34. Ле Корбюзье. Луче­зарный город; 1933 г.

9.Лучезарный город (план Вуазен) Ле Корбюзье

Вся концепция города развивается вдоль одной отчетливой оси, причем отдельные функциональ­ные зоны располагают резервными площадями для дальнейшего роста в направлении, перпен­дикулярном основной оси

! жилая территория; 2—по­сольства и гостиницы; .’ — торговый и администра-7!;вный центр; 4 — промыш­ленность; 5 — тяжелая про­мышленность; 6 — города-. путники; 7 —главный вок-:.,л и аэродром

71

0 Obol 0 °o Г|.

Наряду с высокими зданиями Гильберсеймер допускает существова­ние четырехэтажных домов и сблокированной застройки из двухэтаж­ных индивидуальных домов. Вместе с тем он набрасывает схему жи­лого города-спутника на 125 тыс. жителей, соединенного с основным городом линией скоростного транспорта, занимается разработкой опти­мальных вариантов квартиры, жилого дома, квартала и в отличие от Ле Корбюзье продумывает целесообразную организацию городского обслуживания.

В десятках других архитектурных книг описываемого периода мы на­ходим много самых различных градостроительных проектов, авторы ко­торых стремятся прореагировать на новые потребности и спонтанно приходят к созданию общих принципов; к их числу относится строгий геометрический план города, использование высотных домов, отделение транспорта от пешеходов, устройство коммуникаций в нескольких уров­нях и пронизывание городов зеленью. В качестве одного из таких проек­тов можно назвать радиальный город Рихарда Нейтры** (1928 г.), для проекта которого характерны дома-пластины, автомобильные развязки и пассажирские подъемники, соединяющие транспортные пути с пеше­ходными эстакадами главных проспектов.

В 1930 г. появляется «Вертикальный город» Андре Люрса ***, основу которого составляют 15-этажные дома. Если отвлечься от несколько схематичного расположения объектов, то проект Люрса выглядит впол­не современно и реалистично. В каждом башенном доме от 120 до 144 квартир, а восемь домов, расположенных на участке 180X180 м, образуют жилую группу для 2300 жителей с собственной системой пер­вичного обслуживания.

К этому же времени относится проект нового башенного города к западу от Парижа, разработанный Анри Дешаном. Основа этого горо­да — крупные правильные кварталы, застроенные высокими домами. В Голландии в начале 20-х годов различными вариантами большого го­рода с организацией движения транспорта в разных уровнях занимается Март Штам. В Чикаго в 1928 г. для побережья озера Мичиган Д. Г. Бэрнхэм проектирует систему небоскребов, соединенных под зем­лей линией скоростного транспорта, а по крышам — автомобильными трассами.

74

* Людвиг Гильберсеймер (‘род. в ]88о г.) работал в Берлине, затем в Баухаузе. В Соединенных Штатах преподавал б Иллинойском технологическом институте в Чикаго. (Прим. ред.)

** Рихард йозеф Нейтра (род. в 1892 г.) —австрийский архитектор, с 1923 г. ра­ботающий в США и завоевавший большую известность преимущественно строитель­ством богатых особняков и вилл. Выступает и как теоретик архитектуры. (Прим. ред.)

*** Андре Люрса (1892—1970 гг.)—выдающийся французский архитектор-комму­нист. В 1934—1937 гг. работал в СССР. Автор многочисленных объектов массового’ строительства — жилых комплексов, школ, больниц. (Прим. ред.)

37. Позеф Гавличек. Проект реконструкции центра Праги; 1945 г. Три ведущих в компози-:тонном отношении ад-.-ишистративных здания должны были образо-зать новый силуэт горо­да и стать основой но­вого центра

S8. Артур Т. Эдвардз. Образцовый город; 1930 г. В проекте исполь­зован часто повторяемый •:озже принцип функ­циональных секторов, идущих от окраины к : центру города

Конгрессы совре­менной архитектуры (CIAM)

В Чехословакии в 1927 г. ту же концепцию башенных домов, выпол­няющих роль опор для моста, переброшенного через Нусельскую доли ну в Праге, применяют инженер Ярослав Поливка и архитектор Йозеф Гавличек. Несколько позже, очевидно, под влиянием Корбюзье, Йозеф Гавличек разрабатывает для центра Праги проект трех 75-этажных ад­министративных зданий 20.

Наряду с разработкой различных вариантов башенных городов в тот же период много архитекторов и градостроителей занимается вопро­сами общей структуры большого города, наиболее целесообразным раз­мещением коммуникаций и зелени. Параллельно с прямоугольными планировочными системами появляются схемы строго геометрического радиального города, отдельные секторы которого предназначены для выполнения его различных функций. Примерами таких решений могут служить «Идеальный город будущего» Адольфа Радинга (1924 г.) и «Образцовый город» А. Т. Эдвардза (1930 г.). Авторы этих проектов стремились рассредоточить традиционный центрический город, частично за счет зеленых клиньев, доведенных вплоть до центра.

В обобщенном виде прогрессивные взгляды на градостроительство того времени отражены в документах Международных конгрессов сов­ременной архитектуры (CIAM), объединивших ряд выдающихся запад­ноевропейских архитекторов21. Вопросам градостроительства была по­священа значительная часть первой декларации CIAM*, принятой 28 июня 1928 г. Новый функциональный подход к проектированию горо­дов был здесь охарактеризован довольно четко:

«1. Строительство городов представляет собой организацию всех функций коллективной жизни. Строительство городов предопределяется не эстетической спекуляцией, а исключительно функциональными це­лями.

* В числе учредителей CIAM были Вальтер Гроппус, Хосе Луис Серт, Зигфрид Гиднон. Выдающуюся роль в создании и работе CIAM играл Ле Корбюзье, объединив­ший крупнейших архитекторов-новаторов в их борьбе против официального архитек­турного академизма. С 1929 по 1935 г. CIAM изучали проблемы, связанные с жилой за­стройкой и рациональной планировкой населенных пунктов на основе современных на­учных данных. (Прим. ред.)

Дата добавления: 2015-09-11; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав

Й год Беллами | Моррисовская мечта о будущем | Значение утопистов | Последствия урбанизации | Перестройка Парижа | Париж Османа | Школа Зитте | V. ОТ БОЛЬШИХ ГОРОДОВ К ГОРОДАМ-ГИГАНТАМ | Городской район О. Вагнера | Будущий город Э. Энара |

lektsii.net — Лекции.Нет — 2014-2018 год. (0.013 сек.) Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав

Проекты | Архитектура | Человек в мире Ле Корбюзье

Паскаль Мори: Ле Корбюзье хотел подарить человеку счастье

Марсельская «жилая единица» Ле Корбюзье

Паскаль Мори

Мы публикуем краткое содержание выступления французского архитектора, историка архитектуры Паскаля Мори, которое состоялось в клубе «Завтра» в рамках открытой дискуссии «Человек в мире Ле Корбюзье».

История деятельности Ле Корбюзье показывает, до какой степени глубоки и важны связи между Россией и Францией. Явление Ле Корбюзье в Москве – это невероятное приключение: именно в Москве Ле Корбюзье смог построить самое большое здание в эпоху между двумя войнами — это здание Центросоюза. Кроме того, он встречался с крупнейшими архитекторами советского авангарда и обменивался с ними идеями — так шел обмен между Россией и Францией.

Здание Центросоюза в Москве, построенное в 1928-1936 годах по проекту Ле Корбюзье

И здесь же, в России, он предложил свой гигантский проект Дворца Советов. Он размышлял о реорганизации Московского мегалополиса, — а это, как известно, та мысль, которая до сих пор беспокоит город.

Ле Корбюзье был архитектором-пророком. Человеком, который сделал очень много: писал, был художником, скульптором, теоретиком. И он был одним из тех, кто оставил заметный след в ХХ веке.

Один швейцарский архитектор, с которым я работал, сказал однажды, что никакой современный архитектор не может представить себе мир, не взглянув на него через призму Ле Корбюзье, его теории и его здания. От них невозможно увернуться. Так же трудно увернуться от архитекторов эпохи Ренессанса; как от Микеланджело, так же трудно увернуться отвернуться от Ле Корбюзье. Однако в России его наследие, так же, как и во Франции, подвержено критике.

Ле Корбюзье хотел открывать новые пути в архитектуре

Трудно говорить о наследии Ле Корбюзье. Скорее нужно говорить о «разноследии», «разноследовании», о том, как мы это наследие забываем.

Он прошел почти через весь XX век. По его архитектуре, его трудам, скульптуре, живописи и лекциям, которые он читал во всем мире, сложно сказать конкретно и узко: «Вот наследие Ле Корбюзье». Его наследие очень полиморфно. Оно обретает эстетическую форму. Да, мы можем говорить о корбюзианстве, своеобразном маньеризме, который воплощается в зданиях его эпигонов или последователей, когда люди заимствуют у него нарисованные им формы. И — с другой стороны — громадное теоретическое наследие: и градостроительное, и эстетическое. Поэтому если просто сказать «наследие Ле Корбюзье», это ограничит многоплановость его творчества.

Вилла Савой

Заслуга Ле Корбюзье в том, что он исследовал и открывал пути в архитектуре. В 1930-е годы он создал пуристскую архитектуру, свои белые дома, и вывел теорию пяти отправных точек архитектуры (cтолбы-опоры, плоские крыши-террасы, cвободная планировка, расположение окон вдоль по фасаду, cвободный фасад — Полит.ру).

После войны архитектор частично отказался от своих теорий. Он принял гораздо более лирический образ. Например, Вилла Савой. Сравните Виллу Савой с такой церковью, как Капелла в Роншане. Они не похожи друг на друга, но они построены одним и тем же человеком. Какая громадная эстетическая разница! Корбюзье освобождается от прежних воззрений, но, с другой стороны, теоретизируется — и освобождается от своих прежних теорий.

Он все время, всю свою жизнь хотел открывать пути. Очень важным делом в его жизни была реализация «Лучезарного города» в Марселе.

Когда Ле Корбюзье приезжал в какой-то город и говорил, что надо все снести и построить по-другому, он скорее задавал направление, нежели надеялся, что все будет сделано буквально. 

Однако, ошибкой XX века была мысль, что город можно построить в один момент, как строят одно-единственное здание. Ле Корбюзье тоже придерживался этой ошибочной идеи. В градостроительных проектах нужно вызревание, последовательное построение. Но когда Ле Корбюзье приезжал в какой-то город и говорил, что надо все снести и построить по-другому, он скорее задавал направление, нежели надеялся, что все будет сделано буквально. 

Он хотел задать полемический вектор. Задействовать население плюс своих коллег архитекторов, составляющих план потенциала города. Иногда это дает отголоски, иногда — нет, но, так или иначе, это порождает жизнь мысли. Когда смотришь на его архитектуру и находишь там ошибки, их нужно помещать в контекст эпохи.

Сегодня квартиры в зданиях Ле Корбюзье стоят дороже

Его путь разнообразен. Он исходил из машинизма, но в конце жизни он приходит к лиризму. Пример: его идея «Лучезарного города» — города, благоприятного для существования человека.

Город Ле Корбюзье на 3 млн. жителей

Нужно встраивать каждое его здание в контекст. Это здание было построено после войны, стройка начиналась в 1947 году. Франция разорена, где-то 3 миллиона французов просто потеряли свои квартиры. Они люди, живущие плохо, без жилья, фактически, и надо их как-то расселить. И все архитекторы говорят об этом. Огюст Перре восстанавливает город Гавр. Люрса строит город на востоке Франции. Жан Пруве экспериментирует с системой индустриализованных металлических домов в городе Нанси. Корбюзье предлагает другую формулу. Я думаю, что нужно подумать об истоках его проектов здания, об истоках его мысли, чтобы затем уже судить, конструктивны ли эти его мысли — или, наоборот, деструктивны.

После войны

После войны был проведен опрос среди французов, в каких домах они хотели бы жить. Процентов семьдесят говорили, что они хотят жить в отдельных домах, но если для всех них построить отдельные дома, то не хватит территории Франции. Чего еще хотели французы? Хотели не слышать соседей, хотели иметь садик перед домом, школу и магазины рядом.

Интерьер марсельской «жилой единицы»

Ле Корбюзье прислушивался к опросам. И когда он предложил марсельский «Лучезарный город» («Марсельскую жилую единицу» — Полит.ру), он предложил всего лишь компромисс между постройкой отдельного дома и, с другой стороны, коллективного, многоквартирного дома, потому что задумано это здание было как дом, где делятся пространства для жизни дневной и жизни ночной. Где с одной стороны — спальня и ванная, с другой стороны — кухня и гостиная. При этом есть сад перед домом. Кроме того двусветная квартира, чтобы солнце и утром, и вечером пронизывало все пространство. Школа, по его замыслу, была построена прямо внутри дома на верхнем этаже, чтобы прямо в тапочках ребята могли туда бежать утром. Булочная была задумана в этом же доме, а также кинотеатр на крыше, театральная сцена и спортивный зал.

Это было здание пятьдесят метров в высоту, сто двадцать метров в длину, двадцать пять метров в ширину. Странное здание, но если посмотреть на функции, которыми Корбюзье смог его заполнить, то все-таки он нашел решение.  Над проектом работали сто пятьдесят человек — дизайнеры, инженеры. Все деятели французского авангарда были созваны на этот проект.

Сегодня он многим не нравится, но время сделало свою работу. И людям нравится жить в этом здании. И, кстати говоря, квартиры в нем продаются примерно на 20% дороже, чем в соседних домах.

Еще одна важная сторона наследия Ле Корбюзье: он повлиял на русский авангард, он взаимодействовал с ним. После того, как он сделал «Лучезарный город» в Марселе, он получил более ста заказов из самых разных городов: из Сан-Паулу, из Северной Америки, из Азии — и всякий раз отказывался сам строить эти дома. Он говорил, что это уже не он должен делать: он открыл дорогу, а его последователи – молодые авангардисты – пусть строят, опираясь на планы и принципы его работы.

Он, кстати, никогда не хотел преподавать. Ле Корбюзье написал серьезное письмо ученикам Школы изящных искусств в Париже, когда они приехали к нему в 1960-е годы, и попросили его преподавать. Он ответил, что не хочет передавать свои знания, будучи профессором, потому что он передает их уже тем, что построил в течение десятилетий. Это и есть его наследие.

Сам Ле Корбюзье сказал: «Мое наследие, мой источник вдохновения – это прошлое». Это очень серьезный намек — он черпал вдохновение во всех формах прошлого. Там он находил формы, функции, разные возможности использования, которые он применял впоследствии.

Ле Корбюзье не выносил односторонних домов, потому что северный фасад не подходит для жизни — там нет солнца.

Ле Корбюзье был человеком сильно неудовлетворенным. Он не был удовлетворен тем миром, в котором жил. Он хотел своим взглядом и рукой его изменить, порой ошибался — потому что не все его проекты соответствовали желанию жителей. Например, он не выносил односторонних домов, потому что северный фасад не подходит для жизни — там нет солнца. Была постоянная неудовлетворенность даже той архитектурой, которую он сам творил. И это, может быть, величайшее его наследие. Он говорил, что не надо удовлетворяться тем миром, который вам не нравится; если вам нехорошо жить в этом мире — преобразуйте его.

Центр действия философии Ле Корбюзье — человек, которому необходимо подарить счастье. Идея прогресса как движения к счастью – очень важная часть наследия, которое он нам оставил.

Использованы материалы сайта: http://polit.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *