КЛУБ МУЗЕЙ КОТЕЛЬНАЯ КАМЧАТКА

Клуб-музей «Котельная «Камчатка»», Санкт-Петербург, Россия: описание, фото, где находится на карте, как добраться

Клуб-музей «Котельная «Камчатка»» — легендарное место в центральной части Санкт-Петербурга, связанное с именем лидера рок-группы «Кино» Виктора Цоя. Аналогов этому клубу в России нет. Когда-то по улице Блохина располагалась угольная котельная, в которой на протяжении двух лет Цой работал кочегаром. Именно поэтому в поисках подходящего помещения под музей организаторы остановили свой выбор на ней.

Никто в точности не может сказать, почему в названии учреждения присутствует слово «Камчатка», но точно известно, что до прихода в котельную рабочим Цой написал песню под таким же названием. Вместе с музыкантом в 1986 году в котельную пришли С. Фирсов, А. Башлачев и О. Котельников. Не побоявшись тяжелых условий работы, они занимались отоплением здания общежития.

Сегодня каждый поклонник рока знает адрес: Блохина, 15. В 1980-е гг. по этому адресу собирались неформалы и поклонники  рока. Появление такого талантливого человека как Виктор Цой не могло пройти бесследно. Он был легендой, при восточной внешности которого, фанаты замирали в ожидании новых песен. Ключевым элементом в его стиле стала черная кожаная куртка и, конечно, гитара.

Клуб-музей «Камчатка» — это место паломничества рок-фанатов и тысяч других людей, приехавших в Петербург для ознакомления с его основными достопримечательностями. Вход в клуб бесплатный, но если запланирован концерт, то нужно заранее приобрести билеты.

Клуб-музей «Котельная Камчатка»

В экспозиции музея можно увидеть пластинки, фотографии, афиши и дипломы группы «Кино». Одним из самых ценных экспонатов является 12-тиструнная гитара Цоя.

На какое-то время в 1990-х котельная была заброшена. Трубы заржавели, везде была вода. Реконструкцией помещения решил заняться известный бизнесмен и человек искусства А. Сергеенко, который с друзьями спонсировал открытие клуба. Территориально он расположен недалеко от стадиона Петровский и Петропавловской крепости.

Фото достопримечательности: Клуб-музей «Котельная «Камчатка»»

 

Клуб-музей «Котельная «Камчатка»» на карте:

Котельная Камчатка – Санкт-Петербург, клуб-музей

Пред.ОглавлениеСлед.

Официальное место работы и запись в трудовой книжке — эти вещи были обязательными в советское время. Если ты не работал больше трех месяцев, то есть нигде не числился или не имел трудового договора, тебя могли привлечь по закону о тунеядстве. Как я уже упоминал, именно так осудили в 1966 году поэта Иосифа Бродского.

И вот парадокс: известный уже в стране музыкант, который вполне мог обеспечить себя и семью концертами, ибо приглашений выступить было тогда уже очень много, вынужден был устроиться на работу кочегаром, или, как тогда писали в трудовой книжке, «оператором котельной установки».

Я был в этой котельной, когда там еще не убрали огромные печи с зияющими провалами топок, куда кочегар Цой швырял топливо лопату за лопатой, и даже сам забросил в топку пару лопат угля.

Как воспринимал Цой свое вынужденное кочегарство? Как тягостную повинность? Совсем нет. У Цоя было счастливое качество — он принимал жизнь такой, какой она есть, и в каждом деле, которым занимался, находил хоть чуточку кайфа.

А кайф состоял в том, чтобы сказать себе: я умею это делать хорошо.

Анатолий Соколков, «начальник» кочегарки (из интервью автору, 1991):

«…Я начал работать в этой кочегарке в восемьдесят втором году. Здесь была обычная котельная с алкашами, достаточно мрачное, а в общем, обычное место, где работают наркоманы, топота всякая. А потом так получилось, что я остался один в котельной — все поувольнялись. Тут как раз Фирсов стал искать себе работу — он до этого года два, наверно, не работал. Я говорю: приходи! Он пришел, смотрит: котельная как раз то, что ему надо. Фирсов и говорит: «Давай Витьку пригласим!» А Витька тогда работал спасателем на пляже — это летом было. Мы сходили к нему, поговорили. Он согласился. Только, говорит, лето доработаю, а в сентябре приду.

Он на Петропавловке работал. А в котельной он до этого уже работал, правда, не в такой. На каком-то складе ящиками топил. Самая смешная история была, когда их приняли на работу — его и еще несколько человек — надо было ходить на курсы. Эти курсы начинались в девять утра. И они с Фирсовым поднимались в восемь, ездили на эти курсы, в итоге-то Фирсов получил удостоверение, а Витька — нет, потому что в последний момент у него какие-то гастроли начались и он пропустил недели полторы. Ну, мы пошли туда, попытались что-то сделать, чтобы он получил удостоверение, но там…

У него была такая особенность: он не мог общаться ни с каким начальством. Независимость натуры или еще что-то… Но это очень действовало на нервы всем начальникам. Ну, говорил там «да», «нет» — но нормально, не было никаких высокомерных жестов. Человек просто сидел, разговаривал, но сразу возникало неприятие — у тех людей, у которых много формализма в голове. Если бы я в той ситуации просто пошел один с нашей начальницей — хорошая была тетка, — то было бы все нормально. Но мы пошли с Витькой, это подействовало им на нервы, и они просто наотрез отказались.

Ничего страшного не произошло — он продолжал работать так же, как работал… Как он работал? Вопрос очень сложный. Несмотря на то, что он был высокий, стройный, работать здесь всегда было очень тяжело. Грязно — всегда. Работа тяжелая, потому что, когда выгребали из котла шлак, там и сероводород, и всякие примеси, все это бьет в нос. Слава Задерий у нас быстренько отсюда смотался. Два-три раза почистил котел — и сразу тошнота.

Желудок больной — это сразу сказывается. И сначала было, конечно, тяжело. Это естественно. У нас тут и Башлачев работал — тот, который вообще ни к какой работе не приспособлен, — и тот работал. А Витька втянулся очень быстро. Наверное, уже через месяц. Раньше как было — мы таскали шлак бачками.

Клуб-музей «Котельная. Камчатка»

Накладываешь полный бачок шлака, несешь его двумя руками. А у Витьки уже какой-то профессионализм появился: два бачка, в каждой руке по бачку. Раньше шел — ноги подгибались, а потом смотрю, все нормально. У него даже грудная клетка после работы в котельной стала шире, я заметил. И чувствовал он себя здесь отлично — как рыба в воде. Потому что когда я работал здесь то все контакты начальства были только со мной. Я ни к кому никогда никого не подпускал. Масса была всяких конфликтов, которые приходились только на меня, то есть остальные в этом просто не участвовали. Все претензии — ко мне. Кочегаров не надо трогать. В общем, в какой-то момент у нас сложилась хорошая команда. Ну, а потом уже началось: сначала он уехал на съемки «Ассы», довольно долго его не было. Потом вернулся, некоторое время еще поработал и уволился…

Когда начинали ребята: Цой, Фирсов, Задерий, еще кто-то, — мы менялись в девять утра, было очень неудобно. В девять утра идешь домой, спишь, весь день кувырком… Потом мы начали меняться в одиннадцать часов вечера. И это было удобно: приходишь со смены — ложишься спать.

Единственно, в последний момент нам все-таки сунули двух левых людей. Получилось, что не все, с кем мы договаривались пришли, от кого-то пришлось отказаться — например, от Шевчука в свое время. По двум причинам: во-первых, у него был некоторый конфликт с Цоем. Но это была не главная причина, потому что можно было так сделать, чтобы они в котельной вообще не встречались. А вторая причина заключалась в том, что, когда Шевчук согласился, пришел его друг Джимми и сказал: «Ты с ума сошел. Он же вместе с этой лопатой упадет!» Хотя я не думаю, он наверняка смог бы здесь работать — это не так сложно. Но даже по тем временам две «звезды» в одной кочегарке — это слишком. Мы не взяли также Игоря Тихомирова, потому что они с Цоем из одной группы. Если «Кино» куда-нибудь уезжало на гастроли, вшестером работать уже достаточно сложно.

Был свой микроклимат, потому что здесь прошла масса народу. Например, здесь очень часто бывал Максим Пашков, с ним Цой в «Палате № 6» играл. Он тогда постоянно показывал Витьке свои песни, тексты… Но Витя нигилист по натуре, ему мало что нравилось. Например, к нему понимание Башлачева пришло только в котельной. Он до этого его слышал, но не понимал. А вот здесь… Вокруг Сашки вообще очень много народу роилось. Никто не знает, что он приедет, а народ уже сбегается со всего города. Саня постоянно пел. Приходит — сразу берет гитару. Сейчас этой гитары уже нет — она в могиле, кочегарская гитара Башлачева. Он был человек очень веселый. Он пел куплет своей песни, потом вставлял куплет Гребенщикова, потом куплет Цоя. И он очень любил их дразнить. То есть он переделывал их песни на русский народный манер. Много было таких переделанных песен: «Бездельник» цоевский совершенно на другой мотив… Мы пытались здесь писать, магнитофон был, но не получалось. Потому что здесь очень много звуковых помех — моторы работают.

Когда режиссер Алексей Учитель пришел сюда, здесь сидели Марьяна, я и Витька. Мы очень долго с ним разговаривали, долго объясняли, но, в принципе, я считаю, что его фильм не удался. Он не о том снимал и не затем. Он так и не понял ничего, несмотря на то, что его протащили через все тусовки, через все дела — он так ничего и не понял. Он до сих пор ничего не понимает. И фильм получился не о роке, а о том, что ребята-то все нормальные, у них же дети есть! Ну что это такое?! Как в зверинце. Фильм для идиотов…

Учитель сделал очень хороший ход — он взял Марьяну администратором в этот фильм. Только благодаря этому фильм вообще состоялся. Я не верю, что Учитель так вписался бы во все тусовки, если бы не Марьяна. Ей просто понравилась эта идея, и она решила ему помочь. Я считаю, что в этом фильме Маниной заслуги гораздо больше, и Димы Масса, чем Учителя, туг такие куски были сняты, которые потом не вошли! Как Цой с Башлачевым на одной гитаре играют — веселые такие. А это все вырезали, оставили какие-то дебильно-романтические сцены, особенно с Цоем. Все это гораздо веселее было.

Песни здесь пели — это факт. Но возникали ли они у Цоя именно здесь?.. У него голова постоянно работала. Он уезжал в Москву, возвращался здесь сидели ночами — естественно, что-то возникало… А песен он показывал довольно много. «Следи за собой» впервые я услышал здесь. Еще эту; «мы ждали летя пришла зима…» У него была песня «Я хочу быть кочегаром», но он наотрез отказался ее здесь петь. Она несколько раз звучала в акустике, но в кочегарке он ее так и не спел.

Здесь были абсолютно голые стены, украшать их начал именно Витька. Картинку с Брюсом Ли он принес, потом — «Комиссары перестройки».

С ментами здесь было очень просто. Менты сюда не заходили. Котельная скорее всего, была под колпаком КГБ, и гэбисты просто запрещали ментам сюда ходить. Был такой период, когда они очень резко начали появляться а потом у меня была встреча с одним кагэбэшником… Знаете, раньше всех вызывали в кофейню, там беседовали… Я ему сказал про ментов, он почему-то очень разозлился и сказал: «Никаких ментов больше не будет».

Последние годы Витя не заходил сюда. У него было желание, но к этому времени уже сильно изменился состав. И почти все «старики» уволились…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *