БУЛЬВАР СЕН ЖЕРМЕН

«Война полиций» (1975)

На углу бульвара Сен-Жермен и улицы Кардинала Лемуана, в двух шагах от «Серебряной башни», одного из самых роскошных ресторанов Парижа, где еще в конце XVI века пировал Генрих IV, никак не ожидаешь попасть под перекрестный огонь. Тем более в четыре часа дня. Однако именно здесь 28 февраля 1975 года в баре «Телем» разыгралось кровавое и нелепое побоище, участники которого до сих пор тщетно выясняют, кто, черт возьми, виноват и кто выстрелил первым. Впрочем, на войне как на войне, а побоище стало кульминацией сразу двух «войн».

Первая из них — пресловутая «война полиций». За борьбу с разбушевавшимся в 1970-е годы бандитизмом отвечали сразу две службы: Центральная служба подавления бандитизма (OCRB) и Бригада информации и (оперативного) вмешательства (BRI). Каждая из них мечтала, опередив коллег, схватить очередного «врага общества номер один». OCRB, делая ставку на осведомителей, запуталась в связях с двойными агентами, которых покрывала в обмен на информацию: кураторы стукачей превратились в их пособников и укрывателей. Опера BRI считались ковбоями, если не убийцами, не менее опасными для обывателей, чем бандиты. Да и сами «флики», а не только прохожие несли потери от «дружественного огня».

Лицом BRI был заместитель ее шефа, тридцативосьмилетний Робер Бруссар. Фотогеничный, массивный, брутальный бородач не слезал с телеэкрана с августа 1973 года, когда успешно освободил группу заложников в Бресте. Люсьен Эме-Блан, его ровесник и коллега из OCRB, славы не искал. Пройдя отличную школу шантажа и манипуляций в полиции нравов, он был из тех полицейских, что чувствуют себя в своем кругу среди отпетых уголовников.

Вторую войну вели кланы, делившие парижский секс-рынок: братья Земур и «южане» — они же «лионцы» или «сицилийцы». Впрочем, они не были ни теми, ни другими, а коренными сутенерами из южных пригородов.

Пятерых братьев Земуров ни один режиссер не взял бы на роли гангстеров: слишком опереточно выглядели последние ревнители бандитского шика. Набожность «черноногих» — алжирских — евреев из Сетифа, унаследованная от отца, синагогального служки, однажды чуть не стоила им жизни. Глухое подполье, где братья прятались от конкурентов, они покинули, поскольку просто не могли не поехать на Лазурный Берег на бар-мицву двоюродного племянника. Ландскнехт «южан» Жан Пьер Майон-Либод (9), киллер и как раз один из агентов Эме-Блана, обрадовался и собрался накрыть всю мешпуху из минометов, но братья вовремя отменили поездку.

Сутенер Ролан, старший из них, приехал в Париж в 1945-м, через два года его убили. Четверо младшеньких нагрянули в 1955-м. В 1961 году труп убийцы Ролана нашли на обочине шоссе где-то на юге.

Теодор вскоре отошел от криминала. Вильям возглавил клан. Жильбер славился организаторским даром, Эдгар — бешеным характером. Сначала они работали на шестерых «черноногих» братьев Атлан и копили силы. После 1962 года их бригада приросла бойцами: из независимого Алжира в панике бежали в метрополию, которая их не ждала и не желала, восемьсот тысяч «черноногих».

Когда Атланы полегли в спровоцированной Земурами войне с кланом трех братьев Перре во главе с «мамой Лео» (первым к праотцам отправился 2 октября 1965 года Сион Атлан), Земуры в январе 1967 года сами атаковали Перре. Бордели Монмартра и Пигаль пали к их ногам, а в Израиле они зачистили клан Абитболей. Категорически, как дон Корлеоне, отвергая наркотрафик, они наехали было на игорный бизнес, но контролировавшие его корсиканцы оказались им не по зубам. Покорив Париж, Земуры занялись во время «шестидневной войны» 1967 года богоугодным делом — сбором средств для Израиля. Не были чужды и французской политике: перед президентскими выборами в 1965 году стараниями, в частности, «горилл» Земуров на парижских улицах господствовали агитаторы-голлисты.

Семейная банда за рекордный срок выросла в империю с годовым оборотом в шестьдесят миллионов франков и филиалами в Бельгии, Швейцарии, Африке. В одном только Париже у них было двести пятьдесят семь постоянных сотрудников. Вильям приобрел вкус к комфорту, выгодно вкладывал капитал, приоделся — обзавелся ста пятьюдесятью костюмами и полусотней пар обуви. Жильбер завел двух детей и трех пуделей, прикупил ресторан, три клуба, канадское агентство недвижимости. И тут, в марте 1973 года, грянула война, унесшая за три с половиной года более тридцати жизней.

Ее виновник «Маленький» Роже Бакри — рецидивист, в налоговой инспекции зарегистрированный как торговец рубашками, — разошелся с Земурами во взглядах на наркотики и перекинулся к маститым «южанам»: Велла по кличке Лапки, «Корейцу» Барокелю и Готье. Но началась война, как в свое время и Троянская, из-за того, что бандиты не поделили женщину. Бакри украл жену у хозяина борделя Габи «Певца», да еще и застрелил его парламентера, звавшегося Бархатными Глазками. Габи вызвал бойцов из провинции.

Эта романтическая версия изложена в мемуарах Бруссара, незамысловатых, как «Мурка». Историки же считают Бакри непростой пташкой, причастной пресловутой «Службе гражданского действия» (SAC), «параллельной полиции» голлистов (46), внедрившей его как агента-провокатора в гошистские круги. Он работал с таким огоньком, что 15 мая 1971 года его даже арестовали как «активного участника революционного движения». Служба родине облегчала Бакри импорт-экс-порт героина. Именно пропажа партии порошка, которую прикарманил Рафаэль Дадун, советник Земуров, развязала войну. Впрочем, после первого выстрела вопрос о причинах войны обретает чисто академический интерес.

Сначала счет был не в пользу Земуров. Двух видных членов клана изрешетили перед баром на бульваре Итальянцев. 19 мая 1973 года в трех паханов — «каидов» — из Лиона, подоспевших на подмогу братьям и зашедшим пообедать в ресторан, всадил пятнадцать пуль высокий молодой шатен. Пистолет он прятал под гипсом, закрывавшим всю левую руку, а ресторан покинул неторопливо, улыбаясь.

Бакри, пишет Бруссар, в ужасе от того, что наделал, покончил с собой. В подобном контексте самоубийство — дело скользкое, поэтому выразимся осторожнее: 13 июня 1974 года его нашли в собственной ванне с пулей во рту. Но резню, утратившую любую логику, кроме логики провокации, было уже не остановить. Накануне, 12 июня 1974 года, Исхил «Жид-макаронник» Левитес ждал в баре около дворца Трокадеро на еженедельный аперитив Луи, финансиста «южан». Луи не пришел, сославшись на грипп: Исхила расстреляли в дверях. Стреляли «южане», которых Левитес и Луи кинули на двадцать кило героина, — это было секретом Полишинеля, но месть обрушилась на Земуров.

Не была секретом и личность киллера в гипсе: Жан Пьер Майон, который давно уже привел Луи под «крышу» своего куратора Эме-Блана. И комиссар, и киллер, оба ветераны Алжира, не скрывали нелюбви к «черноногим»: отсидеться хотели в стороне, пока мы кровь проливали за французский Алжир, а потом, как крысы, во Францию побежали. В свете этого сражение на Сен-Жермен, где пролилась кровь Земуров и едва не погибла репутация Бруссара, соперника Эме-Блана, кажется плодом не идиотского стечения обстоятельств, а изощренной игры.

28 февраля 1975 года осведомитель BRI донес: в баре «Ж’э дю бон таба», что на бульваре Сен-Жермен, 12, вот-вот встретятся на высшем уровне Земуры с «южанами». Независимо от того, что предстояло — «Ялтинская конференция» (то есть мирный раздел сфер влияния) или бойня, — это был для полиции царский шанс взять обе банды сразу. Вокруг бара рассредоточились восемнадцать инспекторов BRI. Правда, не в лучшей форме: накануне они шесть часов вели переговоры с налетчиками, убившими кассира в банке на площади Республики (40), но были вынуждены позволить им уйти с заложниками.

Первыми на перекрестке появились Вильям и Эдгар Земуры со свитой. «Флики» удивились, что братья расположились в баре «Телем» на другой стороне бульвара. Но вскоре срисовали в «Бон таба» двух лиц североафриканской национальности и явно криминальной наружности в черных очках, следивших за «Телемом»: вот он, авангард «южан», наверное сидящих неподалеку в засаде, невинно припаркованном фургоне, с пулеметами на изготовку.

Поскольку ничего не происходило, Бруссар ускорил события: разделил отряд на три штурмовые группы и назначил захват на 16.10. В «Бон таба» все прошло без запинки: двух безобидных студентов в черных очках скрутили мгновенно. Штурм «Телема» обернулся катастрофой.

По плану, две группы синхронно врывались в кафе через две двери. То, что одна из них заперта, Бруссар обнаружил, лишь врезавшись в нее со всей дури. Тем временем вторая группа вломилась внутрь: «Полиция!

Бульвар Сен-Жермен, Париж

Стоять!» Позже Бруссар признал этот крик излишним спецэффектом: Земуры наверняка бы не стали стрелять, а в такой сумятице вполне могли, как они потом и утверждали, принять «ковбоев» в штатском за «южан». Прямиком рванувшись к братьям, сидевшим у стойки, «флики» не заметили оставшегося за столиком за их спиной боевика Жозефа Эльбаза. Выстрелом, почти в упор, он тяжело ранил комиссара Шекса.

И начался ад, скоротечный, но кромешный. Беспорядочная пальба, грохот падающей мебели, звон стекла, вопли нырнувших под столики людей. Когда рассеялся дым, «считать мы стали раны, товарищей считать»: Бруссар ужаснулся. Помимо Шекса, успевшего перед тем, как рухнуть без сознания, застрелить Эльбаза, были ранены еще один «флик» и двое «черноногих». Вильям Земур агонизировал. Четырежды раненный Эдгар плавал в своей крови.

Еще хуже для BRI было то, что разъяренные «флики» жестоко избили двух смуглых клиентов, вскочивших с места вопреки приказу не двигаться. А еще — еще хуже то, что кто-то из «фликов» кричал при этом: «Мочи черножопых!» «Черножопые» оказались известными адвокатами Абдельханом Бенашену и Мурадом Усседиком, чья контора соседствовала с «Телемом», где они были завсегдатаями.

Пытаясь хоть что-то исправить, Бруссар задержал лидеров «южан». Но инкриминировать им было нечего, кроме распития шампанского в честь гибели одних своих врагов и посрамления других.

Короче, BRI три года отмывалась от позора. Усседик, среди клиентов которого числился «международный террорист» Карлос, обвинил полицию в покушении на убийство. Лидер социалистов Франсуа Миттеран поддержал его. Газета «Либерасьон» утверждала: «флики» хотели бессудно ликвидировать Земуров и стреляли им в спину. Земурам хватило наглости подать в суд на полицию. Свое присутствие с оружием в баре они объясняли тем, что якобы собирались отнести в банк двести тысяч франков. Где же деньги? А деньги исчезли: не иначе, украл Бруссар.

Дело дошло до того, что прямо в зале суда, куда братья являлись во всем своем южном великолепии — золотые цепи в руку толщиной, сигары в золотых зубах, — Бруссар едва не сошелся с Жильбером в рукопашной. По Парижу пополз слух: комиссара «заказали». Бруссар занял глухую оборону в своем кабинете на пятом этаже на набережной Ювелиров, 36, — рядом с оружейной комнатой, до потолка набитой взрывчаткой, касками, бронежилетами, гранатами и автоматами, — и посулил, в случае чего, устроить Варфоломеевскую ночь «похуже, чем в „Телеме“». Земуры прислали парламентера, инцидент был исчерпан.

Свет на события отчасти пролил в своих мемуарах Эме-Блан, явно злорадствовавший по поводу злоключений Бруссара. По его версии, Леруж, бывший бухгалтер Луи, обокравший патрона и переметнувшийся к Земурам, якобы раскаялся и попросил Луи о встрече в «Бон таба». Заподозрив ловушку, тот отбыл в Марсель, где в то время служил Эме-Блан. В момент бойни они в теплой компании киллера Майона заканчивали обед на берегу моря: кто посмеет заподозрить их в причастности? Конечно же, они не могли знать, что в ночь на 28 февраля Леружа случайно арестовали по делу о фальшивых чеках, а он, выкупая свободу, рассказал о стрелке двух банд: вот кто был осведомителем, пославшим Бруссара в осиное гнездо. Полицией манипулировал стукач. Но кто манипулировал стукачом?

В тот день закатилась звезда Земуров, хотя их вялотекущие схватки с конкурентами продолжались с переменным успехом еще несколько лет. Эдгар потерял свой бизнес, уехал в США, подозревался в убийстве корсиканца Франсиски, задолжавшего ему миллион. 8 апреля 1983 года на вилле в Майами снайпер с четырехсот метров продырявил ему голову. Жильбера настигли три пули в Париже 28 июля 1983 года, когда он выгуливал четырех своих пудельков на авеню Сегюр.

Но и торжество южан завершилось гекатомбой. Веле застрелил друга своего детства Готье из его же пистолета, прознав, что тот заделался стукачом, но и сам угодил в западню на Корсике. По одной из версий, корсиканцы стояли и за убийством Майона 13 июня 1982 года: освободившись из тюрьмы, куда все-таки загремел (Эме-Бла-на за все его подвиги временно перевели в Лион), он поспешил повидаться с маленькой дочерью, жившей в провинции, и утратил бдительность. По другой версии, ему запоздало отомстили Земуры. Крови Майона жаждали очень многие.

P. S. Клан Земуров — прототип клана Беттунов в фильмах Александра Аркади «Йом Кипур» (1981) и «Йом Кипур 2» (1992), названия которых на русский обычно переводят как «Большое прощение». Вожаков клана сыграли Роже Анен и Ришар Берри, их заклятого врага — Робер Оссейн. Земурам посвящен фильм Анри-Клода де Ла Казиньера «3, как Земур» (2002). Соперничество полицейских служб отразилось в «Войне полиций» (1979) Робина Дави. Комиссара Бруссара играли Мишель Пужад («Месрин» Андре Женовеса, 1983), Аладен Рейбен («Охота на человека» Арно Селиньяка, 2006), Оливье Гурме (дилогия «Месрин» Жан-Франсуа Рише, 2008). Комиссара Эме-Блана — Ришар Берри («Охота на человека») и Лин Тюйе (дилогия «Месрин»).

Сен-Жермен – в настоящее время Вознесенный Владыка, Иерарх Новой Эпохи.
В своем последнем воплощении графом Сен-Жерменом в XVIII веке он оказал большое влияние на ход мировой истории.

Самый загадочный человек XVIII века

Большинство его биографов и исследователей сходятся на том, что Сен-Жермен имеет самое прямое отношение к роду трансильванских князей Ракоци из Австро-Венгрии.

По описаниям его современников это был человек среднего роста, пропорционального телосложения, с правильными чертами лица. Его взгляд пленял каждого, кто смотрел ему в глаза.

Вот как описывает Сен-Жермена и его появление при французском дворе графиня д’Адемар: «Он появился… при дворе французского короля задолго до меня. Было это в 1743 году. Слухи донесли, что в Версаль прибыл некий несметно богатый, судя по украшавшим его драгоценностям, чужеземец. Откуда он прибыл? Об этом никто не знал. Самообладание, достоинство, интеллект поражали с первой минуты общения с ним. Он обладал гибкой и элегантной фигурой, руки его были нежны, ступни по-женственному малы… Его улыбка обнажала прекраснейшие зубы, симпатичная ямочка красовалась на подбородке, волосы его были черны, а глаза – добры, взгляд – проницателен. О!

Еще раз о Париже или впечатления простого обывателя.

Что это были за глаза! Я никогда не встречала равных им. На вид он казался лет сорока пяти» (1).

Другой современник описывал Сен-Жермена следующими словами: «Сен-Жермен среднего роста и изысканных манер. Черты его смуглого лица правильны. У него черные волосы и энергичное одухотворенное лицо. Его осанка величественна. Граф одевается просто, но со вкусом. Роскошь проявляется только в большом количестве бриллиантов, входящих в его туалет. Они надеты на каждый палец, украшают табакерку и часы. Однажды он появился при дворе в туфлях, пряжки которых были сплошь покрыты алмазами…» (1).

Граф Сен-Жермен считался самым загадочным человеком XVIII столетия. Эта загадочность проявлялась во всем. Его полная тайн жизнь, неопределенный возраст, вызывавший множество слухов, непосредственное знакомство и общение практически со всеми монархами и многими политическими деятелями Европы и Азии, участие в ряде крупных политических событий того времени, дипломатическая деятельность, множество талантов и способностей, научные исследования и технические изобретения, алхимические опыты, целительство, ясновидение, пророческий дар…

Даты его рождения и его смерти были окутаны тайной. Казалось, граф не старел. В книге Изабель Купер-Оукли «Граф Сен-Жермен. Тайны королей», написанной в 1911 году, приводятся свидетельства видевших графа людей. Они охватывают период с 1710 по 1822 год (заметим, что в 1710 году этот загадочный человек уже имел на вид 45 лет). Вот самое ранее упоминание:

«Пожилая графиня фон Жержи, которая пятьюдесятью годами ранее была со своим мужем в Венеции… приблизилась к графу:

– Не будете ли Вы так любезны, – спросила графиня, – ответить мне на один вопрос? Мне хотелось бы знать, не бывал ли Ваш отец в Венеции в 1710 году?

– Нет, мадам, – невозмутимо ответил граф, – отец мой скончался задолго до того времени. Однако сам я жил в Венеции в конце прошлого и начале этого веков и имел честь ухаживать за Вами, а Вы были так добры, похвалив баркаролы моего сочинения, которые мы пели вместе с Вами.

– Простите, но это невозможно. Граф Сен-Жермен, насколько мне известно, в те дни был по крайней мере сорокапятилетним, а Вы примерно в том же возрасте теперь.

– Мадам, – ответил граф с улыбкой, – я очень стар.

– В таком случае Вам, видимо, сейчас более ста лет.

– Вполне возможно» (1).

Уже упомянутая выше графиня д’Адемар в своем дневнике называет дату последней встречи с Сен-Жерменом – «в канун убийства герцога Беррийского (1820 г.)». И выглядел он так же, как и при их первой встрече.

Познания графа касались всего на свете

Сен-Жермен говорил на множестве языков, причем настолько свободно, что его принимали за уроженца той страны, на языке которой он разговаривал. В число этих языков входили французский, английский, немецкий, итальянский, испанский, португальский, русский, санскрит, греческий, китайский, арабский и другие.
Историю он знал так хорошо, что казалось, будто он был участником тех событий, о которых рассказывал.

С виртуозностью мастера граф играл на скрипке и фортепьяно без нот, причем не только романсы, но и сложнейшие концерты.

Граф прекрасно рисовал маслом. Разработанные им самим краски излучали на его полотнах особенный блеск. Костюмы изображенных им людей, казалось, светились, как драгоценные камни.

Сен-Жермен был искушен в целительстве и применении лечебных трав. Кое-кто из его современников считал, что изобретенные им лекарства вкупе с привычкой к простой пище укрепляли здоровье графа и продлевали ему жизнь.

При дворе персидского шаха, где Сен-Жермен находился с 1737 по 1742 год, он занимался научными исследованиями, в том числе «проявил свое умение в осаждении и облагораживании драгоценных камней, в частности, алмазов» (2).
Графом было сделано немало открытий в самых разных областях науки и техники.

По свидетельству графа Карла Кобленца, Сен-Жермен развивал технологии массового производства. Например, его технология отбеливания льна делала похожей ткань на итальянский шёлк, а выделанные кожи напоминали лучший сафьян. Сен-Жермен изобрел крашение шелков и шерстяных тканей с невиданным ранее качеством, окраску древесины в самые необыкновенные цвета способом глубокой пропитки, причем, самыми обычными, а, следовательно, весьма умеренной стоимости составами. Многие из предложенных им изобретений давно стали достоянием человеческой цивилизации. Однако некоторые из них до сих пор не укладываются в нашем воображении. К примеру, граф Макс Ламбергский писал в 1775 году о том, что видел разработанную Сен-Жерменом прялку, на которой образуется сразу две нити, но этот механизм требует раздвоения внимания и одновременного наблюдения работника за этими процессами. Граф Ламбергский с сожалением отмечал, что люди пока по состоянию своего сознания и способностей не могут работать за этим станком. Этот пример красноречиво говорит о том, что тогда, на заре технической революции, Сен-Жермен пытался направить прогресс по пути развития внутренних способностей самого человека.

Людовик XV настолько высоко ценил искусство Сен-Жермена в области алхимии, что предоставил графу лабораторию и резиденцию в королевском дворце в Шамборе. Алхимические сеансы графа, по свидетельству современников, были ничем иным, как чудом.

География путешествий Сен-Жермена охватывает Европу, Азию, Африку, кроме того, он живо интересуется Америкой. «Он объездил весь мир, – писала мадам де Помпадур, – и король благосклонно слушал повествования о его путешествиях по Азии и Африке, рассказы о дворах России, Турции, Австрии» (1).

Политическая деятельность

Одна из самых сложных сторон его биографии связана с политикой. То он находится при персидском дворе Надир-шаха, оказывая благотворное влияние на мелочного и подозрительного правителя, то служит Франции, то помогает Англии, то оказывает содействие Пруссии, то находится в тесных контактах с представителями австрийского двора, то помогает в организации переворота в России и т.п. Его поступками руководят четкое понимание исторических процессов и тонкое политическое видение и предвидение. Он всегда в гуще событий, в центре мировой истории и всегда занят выравниванием утраченного равновесия.

Так, король Людовик XV возлагает на Сен-Жермена миссию по установлению мира между Францией и Англией, чтобы спасти первую от катастрофы.

В российском перевороте 1762 года Сен-Жермен тоже принимает участие, хотя существуют лишь косвенные доказательства причастности его к этим событиям. Однако характер переворота говорит сам за себя. А.Н. Барсуков в «Рассказах из русской истории XVIII века» сообщает, что «коренной государственный переворот» был исполнен «без кровопролития междоусобного» (1). Все события того дня и ночи (28 июня 1762 г.) выглядят со стороны как действия умелого хирурга, работающего быстро и точно. Среди участников и организаторов переворота выделяются братья Григорий и Алексей Орловы, контактировавшие с Сен-Жерменом и приведшие на российский престол Екатерину II.

Из воспоминаний графини д’Адемар мы узнаем, как Сен-Жермен пытался спасти Францию от надвигающейся катастрофы, а королевскую семью от гибели. Сен-Жермен предупреждал Людовика XVI и Марию-Антуанетту о назревающей революции, но все эти попытки были, к сожалению, тщетны. «Поучительный и болезненный урок, – пишет Элизабет Клэр Профет, – даже высочайшей мудрости человек, имевший самые благие намерения и знавший, как решить мировые проблемы, от которых зависит подъем и упадок наций, вынужден был подчиниться свободной воле смертных. Он мог советовать, но не приказывать, и если его советами пренебрегали, ему оставалось только уйти» (2).

Великий Посвященный

Сен-Жермен был Великим Посвященным, и потому философско-мистическая сторона его жизни еще более таинственна и сложна для исследования и понимания.
Он написал классическое оккультное произведение «Святейшая Тринософия», используя смешение современных языков с иероглификой древности, а также ряд стихотворений глубокого философского содержания.

Сен-Жермен являлся создателем тайных обществ, ведущей фигурой у розенкрейцеров, франкмасонов, рыцарей-тамплиеров того времени. Внимательное изучение масонских архивов, как сообщает И. Купер-Оукли, «показывает, что Сен-Жермен был одним из избранных представителей французских масонов, присутствовавших на Великом Конгрессе в Париже в 1785 году» (1). Его невидимое влияние чувствуется во многих возникших повсюду духовных обществах, и он прилагал усилия, чтобы соединить эти независимые общества в единое целое. Надо отметить, что в основе этих духовных обществ тайно или явно лежат одни и те же фундаментальные принципы, которые проводят в жизнь истинные посланники Великого Белого Братства: как, например, эволюция духовной природы человека, реинкарнация, причинно-следственная связь, чистота жизни, Божественная Вездесущая сила.

В своих письмах Е.И. Рерих называет графа Сен-Жермена членом Гималайской Общины, Твердыни Знания и Света. А Е.П. Блаватская в «Теософском словаре» отмечает, что «граф Сен-Жермен, безусловно, являлся величайшим Восточным Адептом, когда-либо появлявшимся в Европе».

В конце XVIII столетия граф обещал графине д’Адемар, что вернется вновь через 100 лет. И вот в конце XIX века Сен-Жермен появился снова, чтобы оказать содействие Владыкам М. (Эль Мории) и К.Х. (Кут Хуми) и Е.П. Блаватской в основании Теософского общества.

В тридцатых годах прошлого века уже в вознесенном состоянии Сен-Жермен осуществил контакт с Гаем и Эдной Баллард. В 1958 году он начал сотрудничать с Марком Профетом через организацию «Саммит Лайтхауз» с целью опубликования учений Вознесенных Владык по вопросам практической духовности. Через Марка и Элизабет Клэр Профетов Сен-Жермен дал многие молитвы и медитации для помощи в решении проблем нашего времени, среди которых широко известно веление Фиолетового пламени. В настоящее время он продолжает давать Послания вместе с другими Владыками через Посланника Великого Белого Братства Т.Н. Микушину.

Сегодня Владыка Сен-Жермен выходит на первый план как покровитель Эпохи Водолея.

На протяжении своих прошлых жизней ему пришлось сыграть много ролей. Назовем некоторые из воплощений Сен-Жермена.

Иосиф, муж Марии – матери Иисуса.
Иосиф, согласно евангельскому рассказу, по прямой линии происходил из рода царя Давида, но находился в бедности и, проживая в глухом городке Назарете, занимался плотничеством. О жизни его, кроме обстоятельств рождения Христа, известно мало.

Иосиф был обручён с Девой Марией. Согласно Евангелию от Матфея (Мф. 1:19-24), Архангел Гавриил явился во сне Иосифу Обручнику, мужу Девы Марии, узнавшему, что прежде их обручения она стала беременной и желавшему «тайно отпустить Ее». Гавриил успокоил Иосифа, сказав: «не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго; родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их». После этого, как повествует евангелист, «Иосиф принял жену свою, и не знал Ее».

Священное Писание подробно рассказывает историю о том, что, когда ангел Господень предупредил его во сне о намерении Ирода убить Иисуса, Иосиф внял предостережению и бежал с семьей в Египет, откуда вернулся после смерти Ирода.
Согласно житию, он скончался в возрасте около ста лет, по-видимому, вскоре после посещения Иерусалима с 12-летним Иисусом Христом, так как о нем после того уже не упоминается. Под его именем известно апокрифическое евангелие: «История Иосифа-плотника».

В католической традиции Святого Иосифа почитают как покровителя всемирной церкви.

Христофор Колумб (1451-1506) – мореплаватель, первооткрыватель Америки. По происхождению генуэзец (Италия). Три четверти жизни провёл в плавании.

По описаниям современников роста Колумб был выше среднего, крепкого и ладного телосложения. Его рыжеватые в юности волосы рано поседели, отчего он выглядел старше своих лет. На продолговатом обветренном лице выделялись живые глаза и орлиный нос. Его отличали вера в божественное провидение и предзнаменования и в то же время редкостная практичность. Он обладал острым умом, даром убеждения и разносторонними познаниями. Колумб был дважды женат и имел двоих сыновей.

Колумб считал, что именно ему Бог предназначил стать «посланником нового неба и новой земли», о которых говорилось в Апокалипсисе святого Иоанна и о чем еще раньше предрекал Исайя. Изучая библейские пророчества, он выписывал все, что касалось его миссии.

В результате получилась отдельная книга, которую он озаглавил «Las Proficias» («Пророчества»). Даже «Британская энциклопедия» утверждает, что «Колумб открыл Америку скорее с помощью пророчеств, чем астрономии».

За свою жизнь Колумб совершил четыре морских экспедиции. Первая экспедиция (1492-93 гг.) в составе 90 человек на трех судах «Санта-Мария», «Пинта» и «Нинья» вышла из испанского города Палоса 3 августа 1492 года, пересекла Атлантический океан, открыв Саргассово море, и достигла острова в Багамском архипелаге, названного путешественником Сан-Сальвадор, где Колумб высадился 12 октября 1492 (официальная дата открытия Америки).

В последующих экспедициях Колумб открыл множество островов в районе Карибского моря, исследовал побережья Центральной Америки.

Его открытия сопровождались колонизацией земель, основанием испанских поселений, а также жестоким порабощением и массовым истреблением отрядами конкистадоров коренного населения, названного «индейцами».

Колумб не был первооткрывателем Америки: острова и побережье Северной Америки посещались норманнами за сотни лет до него. Однако только открытия Колумба имели всемирно-историческое значение. То, что он нашел новую часть света, было окончательно доказано плаванием Магеллана.

Фрэнсис Бэкон (1561-1626) – английский философ, государственный деятель, эссеист, выдающийся литератор эпохи Возрождения. Бэкон, названный величайшим умом западной цивилизации, известен как родоначальник индуктивного и научного методов познания, внесших решающий вклад в процесс научного познания мира.

В целом великое достоинство науки Бэкон считал почти самоочевидным и выразил это в своём знаменитом афоризме «Знание – сила» (лат. Scientia potentia est).

Однако на науку в то время делалось много нападок. Проанализировав их, Бэкон пришёл к выводу о том, что Бог не запрещал познание природы. Наоборот, Он дал человеку ум, который жаждет познания Вселенной. Люди только должны понять, что существуют два рода познания: 1) познание добра и зла, 2) познание сотворенных Богом вещей.

Познание добра и зла, как считал Бэкон, людям запрещено. Его им дает Бог через Библию. А познавать сотворенные вещи человек, наоборот, должен с помощью своего ума. Значит, наука должна занимать достойное место в «царстве человека». Предназначение науки в том, чтобы умножать силу и могущество людей, обеспечивать им богатую и достойную жизнь.

Бэкон видел цель образования в том, чтобы учащиеся могли овладеть правильным методом приобретения знаний и правильно ориентироваться в окружающем мире. Правильным же учебным методом он называл наблюдение, исследование, эксперимент; развитие способности  от общих положений идти к частным выводам (метод дедукции) и от частных фактов приходить к широким обобщениям (метод индукции). Он был уверен: то, что отчётливо понято и проверено опытом, лучше усваивается.

С годами вокруг него сплотилась группа интеллектуалов, среди которых был весь цвет литераторов Елизаветинской эпохи. Некоторые из них были членами тайного общества, именовавшего себя «Рыцарями шлема». «Рыцари» ставили своей целью совершенствование образования путем распространения английского языка и создания новой литературы, написанной не латынью, а языком, понятным любому англичанину. Бэкон также стал инициатором перевода на английский язык Библии (Библии короля Якова), так как был убежден, что самостоятельное чтение Слова Божьего должно быть доступным простому человеку.

В 1890-х годах в оригинальном издании шекспировских пьес и трудах Бэкона и других авторов эпохи королевы Елизаветы были найдены особые шифрограммы. В них раскрывалось, что пьесы Шекспира написал Бэкон, и что он был сыном Королевы Елизаветы и Лорда Лейчестера.

Бэкон умер, простудившись во время одного из физических опытов. Уже тяжелобольной, в последнем письме к одному из своих друзей, лорду Эренделу, он с торжеством сообщает, что этот опыт удался. Ученый был уверен в том, что наука должна дать человеку власть над природой и тем улучшить его жизнь.

*   *   *

В «Тайной Доктрине Е.П. Блаватская писала: «В последней четверти каждого века… Учителями предпринимается попытка помочь духовному прогрессу Человечества. В завершении любого столетия вы неизбежно обнаружите присутствие мощной волны всенарастающей духовности… Один или несколько из этих Учителей появляются в мире как проводники этой духовности, оставляя в завет человечеству некую меру оккультного знания или учения». Эти слова в полной мере относятся к величайшему человеку и Учителю – Сен-Жермену.

Прогулки по Парижу: Сен-Жермен-де-Пре — La vue Parisienne

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *